Шрифт:
Новая пара выбрана.
Свояк в середину.
Следом за ним чужой в угол с подставкой.
Ещё три девушка кладёт в ту же лузу на тихом накате.
Переход на ближнюю половину.
Свояк.
До победы всего два шара.
Из оставшихся десяти шесть на игре. Один из них легко скатывается, два идут в лузы с хорошим выходом…
Лена выбирает самый сложный и самый эффектный вариант.
Классические «штаны» с чужим в угол и свояком в середину.
Прицельный летит «под железку». Я на него не смотрю. Как зачарованный, слежу за пущенным на оттяжке битком. Он катится медленно… по пологой дуге… назад и вправо… с левым винтом… натыкается на правую губку…
Девушка аккуратно кладёт кий на стол.
— Партия.
Моя челюсть возвращается на место.
Я вновь обретаю дар речи.
— Ты это… каталой случаем не работаешь?
Лена смеётся.
— Нет, не работаю.
Затем подходит ко мне и кладёт руки на плечи.
— Извини, но… я не смогла удержаться. Ты так забавно меня учил…
Обнимаю её за талию, притягиваю к себе, шепчу на ухо:
— Ну? И какое будет твоё желание?
Красавица трётся щекой о мою щетину.
— После… узнаешь…
А целуется она, прямо скажу, замечательно…
На улицу мы вышли минут через десять. Учить Лену искусству бильярдной игры не было никакого смысла. Брать реванш — тоже. Безусловно, я мог бы, как и она, собрать во второй партии восемь с кия, но… зачем? Зачем показывать ей, что мы, как минимум, одного уровня? Пусть всё идёт как идёт. Я теперь точно знаю, что шары Лена кладёт вполне профессионально, ничем не хуже меня, но что из этого следует, пока сказать сложно. Информация к размышлению получена, но прежде чем делать какие-то выводы, надо её как следует переварить…
Снаружи, пока мы играли в бильярд, прошёл дождь. Совсем небольшой, если верить вахтерше, однако луж на асфальте было так много, что, казалось, город подвергся настоящему наводнению. И «угол срезать» тоже не получалось. Сырая земля, сырые листья, сырая трава на газонах. Идти приходилось хоть и по тротуарам, но какими-то зигзагами, что ли, из-за чего путь до Лениного дома удлинился раза, наверное, в два.
Странно, но за всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова.
Лена держала меня под руку, я время от времени помогал ей перебираться через бегущие вдоль бордюров ручьи.
Просто шли. Просто молчали.
И только возле подъезда девушка вдруг указала на деревянную беседку на детской площадке напротив.
— Присядем?
В ответ я только плечами пожал. «Присядем. Почему не присесть?»
Скамейки в беседке оказались сухими.
На одной из них мы и расположились.
— Ты спрашивал, какое у меня будет желание? — Лена придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.
Я кивнул.
— Да.
Девушка тихо вздохнула и…
— Расскажи мне… о будущем…
Глава 9
— Здравия желаю, Константин Николаевич.
— Здравствуй, Миша. Присаживайся… Ну? Какие ещё новости сорока на хвосте принесла?
— А… откуда вы…
— Да у тебя всё на лице написано. Сияешь, как новый пятак. Что, действительно что-то стоящее?
— Да, Константин Николаевич. Выяснилось, наконец, насчёт девушки Свояка.
— Вот как? Ну что ж, это действительно интересно. Давай, докладывай, что накопал.
— Докладываю. Кислицына Елена Игоревна, шестьдесят первого года рождения, закончила МИИГАиК, в настоящий момент работает в ДСМУ геодезисткой, фотография прилагается…
— Какого, говоришь, года рождения?
— Шестьдесят первого.
— Хм, выходит, она его старше?
— Да, на четыре года.
— И что у них там… ну, в смысле, как они… эээ…
— С интимной жизнью у них, я думаю, всё в порядке. В ночь с шестого на седьмое Свояк ночевал у Кислицыной, так что… сами понимаете…
— Уверен?
— Да. По словам очевидцев, утром они вышли вместе и выглядели… ну, короче, выглядели они соответственно. Как люди, которые провели ночь в одной постели.
— Кто очевидцы? Доверия заслуживают?
— Молоткова Валерия Павловна, двадцатого года рождения, пенсионерка, соседка Кислицыной по лестничной клетке. Островская Татьяна Петровна, тринадцатого года рождения, пенсионерка, страдает бессонницей, особенно по утрам, проживает в том же подъезде, в квартире на втором этаже, окна выходят во двор. Никанорова Ольга Васильевна, двадцать первого года рождения, проживает в доме напро…