Первой подзатянувшуюся паузу прервала Лена:

— Слушай, а где она, эта бильярдная?

— Да рядом совсем, во втором спорткорпусе, — махнул я рукой, указывая направление.

Девушка посмотрела туда же.

— А можно… — она обернулась ко мне и смущённо потупилась. — Можно я тоже?

— Что тоже?

— Ну… тоже с тобой. В бильярдную.

Брови мои поползли вверх.

— Ты играешь в бильярд?!

Лена пожала плечами.

— Немного. Мне больше смотреть нравится.

Я почесал затылок.

Чёрт его знает, как отнесутся к гостье товарищи офицеры. Да и не хотелось мне пока светить перед ними своих… м-да. Известно ведь, женщина — почти идеальный рычаг для воздействия на любого «шпиона». А уж если их две…

— Ну, можно, а? Я тебе не буду мешать. Просто посижу где-нибудь в уголочке. Тихонечко. А?

Лена сделала такие умоляющие глаза, что отказать ей было сродни преступлению.

— Ладно. Пойдём. Познакомлю тебя… с нашими…

Как ни странно, познакомить Лену хоть с кем-то сегодня не получилось.

Сидящая на входе вахтёрша окинула нас цепким взглядом и невозмутимо заметила:

— А нету там никого, и сказали, не будет.

— Как не будет?!

— А вот так. Не будет и всё. Уехали все сегодня на эту, как её, конхвиренцию.

— Так что же нам делать? — я озадаченно посмотрел на бабульку, потом на Лену, затем на ведущую в подвал лестницу. Света там действительно не было.

— Что, что, домой идти, — назидательно проговорила вахтёрша и, нацепив на нос очки, заглянула в «Журнал посещений». — А ты случайно не А эН Фомин?

— Он самый, — я вытащил студбилет и показал его в раскрытом виде «хранительнице дверей».

— Так бы сразу и говорил, — проворчала та. — Как будто мне делать нечего каждого проверять, записан он али не записан… Вот, держи, — она протянула мне ключ. — Токмо долго там не сидите, в десять мне всё опечатывать.

— Да мы ненадолго.

— Знаю я вас, ненадолго, — буркнула вдогонку вахтёрша. — Вам волю дай, так до утра куролесить будете, а мне отвечать…

Играть в бильярд с симпатичной девушкой — занятие довольно пикантное. Особенно, если в бильярдной никого кроме вас нет, а девушка настолько азартна, что сама уговаривает кавалера остаться здесь ещё «на немножко»… Обстановка для «продолжения вечера» почти идеальная. Таинственный полумрак и словно висящий в нём поток яркого света, падающий на зелень сукна и разделяющий мир на две неравные части. Внутреннюю, где жизнь и где свет, и ту, что снаружи, где в сгущающейся за краем стола темноте любое движение кажется танцем теней, которые рождаются и умирают, играют полутонами и размывают любые линии и силуэты, заставляя включать фантазию, угадывать, кто прячется за границей света и тьмы, какая красавица скрывается под сумеречной вуалью…

— Так, да? — Лена изящно изгибается над столом и чуть поворачивает голову, разыскивая глазами меня.

Поза у неё до того сексуальная, что я невольно сглатываю и всеми силами стараюсь оставаться невозмутимым.

— Левую ногу ещё немного согни… Отлично. И руку расслабь. Держи только локоть. Чтобы ни влево, ни вправо. Строго в одной плоскости.

— А мост?

— Мост у тебя хороший. Теперь надо, чтобы кий двигался по одной линии. Четыре точки опоры. Рука, мост, подбородок и эээ…

— Грудь?

— Ну да. Корпус.

Я подхожу к девушке и как бы приобнимаю её, проверяя «правильность» стойки.

Самый интимный момент обучения. Но одновременно и самый важный. Нет стойки — нет удара, нет удара — нет кладки и выхода. Хотя, если цели «учителя» и «ученицы» вовсе не в этом, то…

— Целимся… Теперь фиксируем… Бьём!

— Ой!

Кий проскальзывает по битку.

Смеёмся.

— Это называется кикс.

— Я знаю.

— Прекрасно. Тогда повторяем…

Учить Лену — одно удовольствие. Она не только схватывает всё на лету, но и ведёт себя соответственно. То есть, не спорит и не капризничает, а делает то, что требуется. По ощущениям, кий она и вправду держать умеет. И удар, в общем и целом, поставлен, надо лишь немного подрихтовать стойку и закрепить навыки. Если, конечно, она сама хочет именно этого…

— Ну что? Готова к игре?

— Готова. На что играем?

— На интерес.

— Не, просто на интерес не хочу.

— А на что хочешь?

— А на желание.

— Любое?

— Любое.

— Тогда разбивай.

Выставляю шары на точку и, мысленно ухмыляясь, отхожу в сторону.

В голове мелькает: «Поддаться, что ли? Желания-то у нас, скорее всего, одинаковые…»

Лена склоняется над столом, прицеливается…

«Ё моё!»

Моя челюсть «падает на пол».

Пущенный с хорошим винтом биток расшибает в хлам пирамиду и сваливается в угол.

Шары раскатываются по поляне.

Лена, сосредоточенно хмурясь, обходит вокруг стола.