– Мне почти никогда не приходилось иметь дело с фермерами, - наконец сказал Шелтон.

– Неужели! Вот счастливчик! Это самые несносные люди на свете, поистине самые несносные... если не считать дочерей!

– Ну, сэр, вы вряд ли можете ожидать, чтобы я...
– начал было Шелтон.

– Нет, конечно, нет! А знаете, я серьезно думаю, что нас с вами сейчас как следует вымочит.

Огромная черная туча закрыла солнце, на котелок мистера Деннанта упало несколько тяжелых капель дождя.

Шелтоя в душе обрадовался ливню: это была милость, ниспосланная самим провидением. Ему, несомненно, придется завести разговор о женитьбе, но это можно будет сделать не сейчас, а позже.

– Я все же пойду, - сказал он.
– Я не боюсь дождя. А вам лучше бы вернуться, сэр.

– Подождите: у меня тут арендатор живет, вон в том коттедже, - сказал мистер Деннант своим сухим, небрежным тоном.
– Мошенник отчаянный - любит поохотиться в чужих лесах! Не попросить ли его за это хотя бы приютить нас на время дождя, как вы думаете?

И мистер Деннант, ехидно улыбаясь и словно высмеивая свое намерение остаться сухим, постучал в дверь чистенького коттеджа.

Дверь открыла девушка одного с Антонией возраста и роста.

– А, Феба! Отец дома?

– Нет, - смущаясь, отвечала девушка, - отец куда-то ушел, мистер Деннант.

– Очень жаль. Не разрешите ли переждать у вас дождь?

Очаровательная Феба провела их в парадную комнату и, смахнув пыль со стульев, пододвинула их гостям; потом присела в реверансе и вышла.

– Какая хорошенькая девушка!
– сказал Шелтон,

– Да, очень хорошенькая: за ней увивается добрая половина здешних парней, но она не хочет расставаться с отцом. О, этот негодяй хоть кого окрутит.

По этому замечанию Шелтон вдруг понял, что теперь уж ему не удастся избежать щекотливого разговора. Он подошел к окну. Дождь лил как из ведра, но золотая полоска на горизонте сулила скорое прояснение. "Боже мой!
– думал Шелтон.
– Сказать бы мне скорей что-нибудь, пусть даже самое идиотское - и покончить с этим!" Но он продолжал стоять не оборачиваясь, точно на него нашел столбняк.

– Какой страшный ливень!
– проговорил он наконец.
– Настоящий водяной смерч.

А ведь ничуть не труднее было бы сказать: "Ваша дочь - самое прелестное существо на свете. Я люблю ее и постараюсь сделать ее счастливой!" Ничуть не труднее, - ему не пришлось бы даже передохнуть лишний раз, чтобы произнести эти слова. И все же он не мог их произнести! Он стоял и смотрел, как дождь, шурша, стекает по листьям и своим неиссякаемым потоком прибивает пыль на высушенной солнцем дороге; он подмечал малейшие подробности того, что происходило снаружи: как дождевые капли, словно копья, ударялись о листья и как листья по сто раз в минуту стряхивали их с себя, а по краям их бесшумно и быстро стекали вниз крохотные струйки прозрачной, чистой, как лед, воды. Он заметил и понурую голову коровы, которая в поисках укрытия от дождя остановилась у живой изгороди, жуя свою жвачку.

Мистер Деннант ничего не ответил на его замечание о дожде. Молчание так угнетало Шелтона, что он наконец обернулся. Его будущий тесть сидел на жестком стуле, широко раздвинув колени, и, нагнувшись, пристально смотрел на свои начищенные штиблеты, тыкая тросточкой в ковер; достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы от решимости Шелтона не осталось и следа. Выражение этого лица вовсе не было непреклонным, суровым или устрашающим отнюдь нет, - просто на какой-то момент оно перестало быть насмешливым. Это так поразило Шелтона, что он утратил дар речи. В озабоченности мистера Деннанта ему почудилось что-то человеческое, как будто его и в самом деле что-то тревожило. Но стоило ему взглянуть на Шелтона, как на лице его скова появилось обычное холодно-насмешливое выражение.

– Ну и погода выдалась, как раз для уток!
– заметил он, и снова во взгляде его промелькнула неподдельная тревога. Неужели он тоже боится чего-то?

– Мне трудно выразить...
– поспешно начал Шелтон.

– Да, да, чертовски неприятно, когда вымокнешь!
– прервал его мистер Деннант и запел:

И драться будем, и пить, друзья,

И все нам нипочем!

– Вы, конечно, обедаете у нас на той неделе, а?
– продолжал он.
– Вот и прекрасно! Будет епископ Блюментальский и старик сэр Джек Бакуэл. Надо сказать жене, чтоб она посадила вас между ними...

Я в звездную ночь прогуляться не прочь...

...Епископ - величайший противник развода, а старик Бакуэл по крайней мере дважды бывал в бракоразводном суде...

По опушке вдоль ручья...

– Не желаете ли чаю, джентльмены?
– раздался в дверях голос Фебы.

– Нет, благодарю вас, Феба, - сказал мистер Деннант и, когда Феба краснея вышла, добавил: - Эту девушку давно пора выдать замуж.

На его впалых щеках почему-то проступил румянец.

– Как не стыдно держать такую красотку точно на привязи, около отца. Вот уж настоящий эгоист, этот малый!