Саша поглядела на свои руки, пытаясь представить себе картину того, что могло произойти. Выжившими женщинами могли быть только те, кого они так и не смогли отыскать.

Неизвестно, по какой причине они отошли так далеко от реки. Возможно, искали укрытие от дождя и не заметили, как забрели слишком далеко. Но почему они пошли наверх, а не вниз? Неужели они пошли навстречу мужчинам, решив, что их найти проще, чем уплывших на плотах женщин с детьми? Нельзя отбрасывать такую вероятность.

Женщины ведь не знали, что люди способны передвигаться очень быстро. Они могли подумать, что их мужчины все еще где-то в районе горы или поблизости. Скорее всего, все было именно так. Они шли вперед до тех пор, пока не встретили кочевников.

Ну а вытащить из беззащитных женщин информацию о том, куда делось племя, очень просто. Достаточно пригрозить расправой, и все готово. Всё-таки люди здесь пока еще в первую очередь заботятся только о своем благополучии.

– Что ж, – начал Борг глухим и напряженным голосом. – Раз так, значит, пора встречать гостей.

***

Эрхи был в ярости. Сейчас, сжимая судорожно кулаки, он проклинал свою былую наивность. Это надо же, ему на самом деле верилось, что старик расслабился, потерял контроль над племенем. Ведомый этими мыслями, он со своими единомышленниками попытался захватить власть, устранив всех, кто слепо подчинялся его деду.

Он и подумать не мог, что Хугун давно уже знал о его замыслах и велел присматривать за ним. Стоило ему и его людям сделать шаг в сторону, как их всех немедленно поймали и закрыли в шалаше, не давая возможности свободно передвигаться.

Люди, до этого момента стоявшие на его стороне, немедленно открестились от каких-либо связей с внуком вождя, уверяя всех вокруг, что на месте происшествия они оказались по простой случайности. При этом они плевались в его сторону, обливая грязью с ног до головы.

Эрхи не мог поверить, что те, кто еще час назад уверял его в своей преданности, так быстро повернутся к нему спиной. Его буквально трясло от подобного коварства. Мерзкие, мерзкие черви! Когда он освободится, он вырвет им языки, затем заставив их съесть. А еще выколет глаза, чтобы больше никто не мог смотреть на него с таким презрением.

От клокочущей внутри ярости он едва мог проталкивать воздух в себя. Эрхи даже не думал, по какой причине в нем настолько сильна ненависть ко всем вокруг. Он просто принимал ее, стремился наверх, искренне считая, что выше и лучше всех людей и имеет полное право на их подобострастное поклонение.

Их держали связанными несколько дней. Несмотря на свое положение, Эрхи упивался унынием и страхом людей, которые не так давно предали его.

Конечно, никто даже не подумал отпускать их. Во-первых, все и так видели правду. Во-вторых, Эрхи не стал молчать, рассказав о том, как эти червяки с радостью ему помогали. Те отрицали, но кто их будет слушать?

Он наслаждался тем, что им никто не поверил. Если ему суждено умереть – хотя такого, конечно же, попросту быть не может, – он утащит с собой всех, кого сможет.

И да, Эрхи верил, что его мягкотелый дед ничего ему не сделает. В конце концов, он все эти годы позволял внуку жить так, как тому нравилось. Так что он уже выстраивал в голове речь, планируя после освобождения на некоторое время затаиться.

Хугун не будет сильным вечно. Придет время, и его разум затуманится от старости. Просто нужно подождать еще немного. Ничего, впредь Эрхи будет осмотрительнее.

Решив все для себя, Эрхи с нетерпением дожидался возвращения деда. Поначалу он был сильно рассержен, но потом нашел в своем положении некоторые приятные моменты. Например, ему не нужно было ходить на охоту.

Нет, Эрхи нравилось убивать, но только тогда, когда добыча не может ответить. Именно поэтому во время каждой охоты он всеми силами старался держаться так, чтобы избежать даже случайного ранения.

Иногда для этого ему приходилось подставлять под удары других воинов, но он старался делать это так, чтобы никто не заметил. Сожалел ли он о тех, кто погиб? С чего бы ему сожалеть? Эти тупые червяки все равно ни на что больше не годны.

Так как он все же был родственником вождя, то люди пусть и удерживали его, но все-таки старались заботиться о его нуждах.

Когда Хугун вернулся, Эрхи не обратил никакого внимания на то, что он привел с собой какую-то семью. Его это совершенно не интересовало.

По какой-то причине старик долго оттягивал их встречу. С каждым пройденным днем Эрхи все сильнее гневался. В день, когда вождь все-таки соизволил встретиться с ним, он дошел до крайней точки кипения. Впрочем, как только Эрхи узнал, что ожидание закончено, его ярость утихла, сменившись предвкушением. Наконец-то! Он скоро будет свободен.

Вот только разговор сразу пошел как-то не так. Обычно мягкий старик смотрел на него тяжелым, осуждающим и безразличным взглядом. В конце Эрхи не мог поверить тому, что слышал.