В ответ он поднял руку, показывая браслет.

— Это амулет от любого воздействия. Будь то внушение или порча, приворот или ворожба. Так что не пытайся мной повелевать, это тебе не удастся.

Амирель сконфузилась и сжалась. Ведь именно это она и хотела сделать. Надеялась, что с помощью королевской крови заставит его себя отпустить. Хотя нужно было сразу догадаться, что королевский стражник надежно защищен от любых посягательств. Судя по его повелительным замашкам и дорогой одежде, он явно не простолюдин.

— Кто вы? — спросила, кинув на него мимолетный взгляд.

— Я простой королевский стражник. Впрочем, — не желая быть мелкой сошкой в ее глазах, принц решил повысить себя в звании, — этот отряд подчиняется мне.

Колесо наткнулось на выступающий из земли камень, карету резко подбросило, и Торрен жалобно охнул от пронзившей грудь боли. На глазах выступили невольные слезы. Ему пришлось прилечь на сиденье, чтоб утишить адскую боль в ребрах.

— Ты можешь меня вылечить, Амирель? — глуховато спросил он, не в состоянии нормально вздохнуть. — Ты пробовала лечить людей?

Она кивнула, но пересаживаться к нему не спешила.

— А после этого вы меня отпустите? Я не хочу попадать в застенки тайного сыска.

Принц властно указал ей на место рядом с собой.

— Не волнуйся понапрасну. Уж куда-куда, а в тайный сыск я тебя не отдам. Я тебя себе заберу.

Сердце Амирель пропустило удар, чтобы забиться с удвоенной силой. Но вместо возмущения она почувствовала волну непонятного жара. Она пристальнее посмотрела на полулежащего перед ней мужчину.

Он был и похож и не похож на обещанного ей суженого из сна. У них обоих были серые глаза, но у того они были веселыми и ясными, а у этого мутными от сильной боли. Но внешне они были похожи — оба сильные, статные и красивые.

Так он это или не он?

— Что ты медлишь? — принц не привык, чтобы его приказаниями пренебрегали. — Лечи давай!

Его приказной тон Амирель не понравился.

— Сначала поклянитесь, что отпустите меня!

Он посмотрел на нее, как на дурочку.

— Отпущу я тебя, и что дальше? Снова попадешься в лапы идиота, который захочет прибрать тебя к рукам, не спрашивая твоего согласия? Снова будешь кричать «нет», но тебя не будут слушать? Ты головой думай, а не… — карету снова тряхнуло, и Торрен не договорил, опустив голову на сиденье и крепко сжав зубы, чтоб не застонать.

Амирель понурилась. Стражник был прав, ей грозило именно такое будущее. Ее дар внушения слишком слаб, чтоб на него полагаться. Придется делать то, что он велит. Он спас ее от ужасного замужества, и избавить его от боли — это незначительная благодарность.

Пересев к нему на узкое сиденье, положила теплые руки на его грудь, прикрыла глаза, и по ее пальцам заскользила целебная сила. Принц пораженно охнул, чувствуя, как, срастаясь, двигаются внутри сломанные ребра, рассасываются страшные синяки и вибрирует от напряжения все тело. Через несколько минут боль прошла, оставив после себя легкую слабость.

Амирель быстро отодвинулась и поднялась, намереваясь пересесть обратно, но принц не дал. Он взял ее за руки, усадил рядом с собой и от всего сердца сказал:

— Спасибо! Ты настоящая целительница! — и с благодарностью прижал к губам ее ладонь.

— За это же самое меня обвинили в колдовстве и хотели сжечь на костре. — Амирель с горечью припомнила ярмарку в Холлтбурге.

— Наверняка это были жалкие простолюдины. Давно известно — им только зрелища подавай. Пусть и кровавые. Для них это изысканное развлечение, — принц высокомерно поморщился. — Они специально выискивают беззащитные жертвы и издеваются над ними.

Подумав, что она тоже простая крестьянка, но кровавые зрелища не выносит, Амирель напомнила ему:

— А тайный королевский сыск? Он тоже преследует целительниц. И тоже сжигает их на кострах.

— Это другое. Они просто убирают тех, кто может навредить королевской власти, — высокомерно поправил ее принц.

Амирель хотела сказать, что целительницы в дальних городках и деревнях никак навредить королевской власти не могут, и это все глупые отговорки, но принц рывком сел. С наслаждением вздохнул полной грудью, чего не мог позволить себе все время после ранения. Не успевшую вырвать руку и отскочить девушку обнял за талию и по-мужски прижал к себе.

— Тебе сколько лет, малышка? — спросил, наклоняясь к губам и обжигая ее своим дыханием.

— Пятнадцать, — не стала лгать она. — Летом исполнится шестнадцать.

Он откинул голову на спинку сиденья и протяжно, по-волчьи, взвыл. Амирель недоуменно посмотрела на него. Она же его вылечила, так что это с ним?

— У тебя были мужчины? — спросил он, с непонятной надеждой глядя на нее и все так же не выпуская из рук.

— Нет, — она решила, что в этом случае стоит говорить только правду.