Чем ближе они подъезжали к дворцу, тем сильнее тревожилась Амирель. От беспокойства она напряглась так, что заболел живот. Как же ей хотелось очутиться снова в домике младшего садовника под защитой графа Холлта! Только там она чувствовала себя в безопасности, но, как оказалось, призрачной. Когда же ее жизнь станет спокойной? А вдруг никогда?

Открылась дверца и главный стражник подал ей руку, помогая выйти из кареты, но у нее так дрожала ладонь, что он предпочел обнять ее за талию и спустить вниз, на землю. Не отрывая рук, склонился к ней и тихо прошептал на ухо:

— Не бойся, малышка! Я же сказал, что никому тебя не отдам! — это прозвучало как клятва, и она удивленно вскинула брови. Он с напором повторил, глядя ей в глаза: — Никому! Успокойся!

Амирель не поверила. Как простой стражник сможет не отдать ее главе тайного королевского сыска, если тот прикажет? Конечно, это только слова, призванные ее утешить, и ничего больше. Не нужно считать их обещанием.

Да и не хочет она быть для этого стражника более близким человеком, чем обычная попутчица. От него веет чем-то неприятным, страшным и даже жестоким. Будь ее воля, она держалась бы от него подальше, несмотря на то, что он очень хорош внешне и чем-то напоминает ей суженого из сна.

Едва войдя в свою часть замка, принц приказал:

— Портних ко мне! — и, взяв Амирель за руку, повлек ее по коридорам, не обращая внимания на низко кланявшихся ему слуг.

Амирель тихо ахнула, оказавшись в комнате, названной стражником малой гостиной.

— Ты будешь жить со мной здесь, — произнес он как само собой разумеющееся. — Теперь эта комната будет твоей. Думаю, если добавить сюда несколько женских финтифлюшек, из нее получится приличный будуар. Отсюда вход в мою спальню, но я отдам ее тебе вместе с гардеробной, малой трапезной и своей читальней. Мне вполне хватит оставшихся кабинета, большой гостиной, большой трапезной, зала для упражнений и оружейной. Тебе достаточно комнат или стоит пробить стену в соседние апартаменты? Они все равно пустуют.

Она в изумлении смотрела на него, не понимая, смеется он или говорит серьезно. Да в этой комнате, отчего-то называемой им малой, можно разместить несколько домиков младшего садовника! Правда, в домике ей нравилось куда больше… А здесь она чувствует себя муравьем, случайно заползшим на огромную лошадь и не ведающем, как спуститься обратно.

— А нельзя мне поселиться где-нибудь в маленьком тихом домике? — спросила она, уже зная ответ.

Торрен сердито сверкнул глазами и отрезал:

— Мне не уберечь тебя в маленьком тихом домике. Если только жить там вместе с тобой. Но на маленьком пространстве соблазнов во много раз больше, я слишком часто буду тебя видеть. И не только в платье. Разве не так? — И нежно спросил, интимно понизив голос: — Или ты готова стать женщиной? Моей женщиной? Я-то давно готов сделать тебя своей, с той самой минуты, как увидел впервые. И сдерживаюсь с огромным трудом.

Она смущенно потупилась. Когда он разговаривал с ней таким вкрадчивым соблазняющим тоном, она терялась и не знала, что ему отвечать.

Принц протянул руку, желая обнять Амирель, но не успел к ней прикоснуться. Она сделала быстрый шаг назад, стараясь держаться на расстоянии, хотя и не таком безопасном, как бы ей хотелось.

Принц свел брови в одну сердитую линию, но нехотя одобрил ее поведение:

— Вот видишь, ты все понимаешь, — и без остановки перешел к насущным делам: — тебе нужны служанки. Я пришлю горничную и камеристку, но позаботься, чтоб мне они не встречались. Не люблю в своих покоях чужие глаза и уши. А пока можешь познакомиться со своим новым жилищем, только наружу не выходи, это может быть опасно. У входа в мою часть дворца стоит караул, для безопасности я поставлю верных людей и у моих личных покоев. — Помедлив, приказал: — Если вдруг кто-то сюда войдет, ни с кем не говори и в глаза не смотри! Мне нужно отлучиться, доложить королю, что я прибыл, но я скоро вернусь. — Ласково погладив ее по щеке, попросил: — Не скучай! — и вышел.

Скучать ей не пришлось, хотя ей очень хотелось немножко передохнуть и прийти в себя. Нарушая ее уединение, тут же появились две женщины с портновскими метрами и бумагой для записей. Ничего не сказав и даже не попросив девушку снять плащ, старательно обмерили, записали размеры и так же вышли, присев у дверей в прощальном реверансе.

Амирель слегка подосадовала на их безмолвие. Все-таки хотелось, чтоб они узнали у нее, что ей нравится, а что нет. Хотя какой от нее прок, если она ничего не понимает ни в портновском искусстве, ни в придворной одежде? А что они молчали, то наверняка это стражник запретил им с ней разговаривать.

Решив не портить настроение пустяками, пошла в комнаты, осматривая новое жилище. Отданные ей апартаменты были огромны, роскошны, но сразу было видно — здесь живет мужчина. Ничего лишнего, никаких ваз, цветов и, как сказал стражник, женских финтифлюшек.

Мебель удобная, красивая, но слишком уж, на ее взгляд, громоздкая. Сидя на стуле, у нее болтались ноги в воздухе, как у ребенка. Размеры стражник явно заказывал под себя, ему-то удобно, а вот ей — нет.

Обитые однотонным штофом стены, серым и светло-зеленым, выглядели почти уныло, и только в малой трапезной мелкая золотистая полоска радовала глаз. Потолок с узкой белой лепниной по краям казался слишком простым для остальной обстановки, хотя даже в коридоре лепнина блистала позолотой.