Хозяин покоев обнажил зубы, якобы в улыбке. Эта гримаса напомнила Амирель угрожающий волчий оскал.

— Привет, дорогой братец! — язвительно сказал он, и не думая выпускать девушку из железного захвата. — Тебя кто-то звал?

— Пришел посмотреть, что за жалкую кралю ты приволок из деревенской подворотни! — презрительно выговорил незваный гость, чуть картавя, рассматривая девушку. — Это страхолюдина она и есть? Как же ты низко пал, братец! Предыдущие твои шлюхи были хоть красивы!

Амирель почувствовала, как ее наполняет самая настоящая злость. Чтобы сдержаться, она начала глубоко дышать и попыталась думать о другом. О птичках, поющих за окном, или кружевных облачках, бегущих по небу.

— А ты ничего не боишься, Юрис? — вскипел Торрен. — Я ведь могу тебе и в нос дать. За оскорбление той, кому я покровительствую.

— Попробуй, — провокационно разрешил младший принц. — Если можешь себе это позволить, то почему бы и нет?

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу себе этого позволить! — прорычал взбешенный Торрен. — Вот этим ты и пользуешься.

— Ну да, — без всякого стеснения согласился тот — Мне это ужасно нравится. Твоя бессильная злоба меня вдохновляет.

— А кукарекать вы любите? — коварно спросила донельзя разозленная Амирель.

— Что пропищала твоя жалкая портовая шлюшка? — младший принц не знал, как еще побольнее уязвить брата.

— Потише, потише! — Торрен понял, что Амирель дошла до точки кипения. — Ты знаешь, что его величество отсюда просто выгнали? Ему ведь заявили «пошел вон». И он послушно вышел.

Принц пренебрежительно рассмеялся.

— Таких выдумок я в своей жизни еще не слышал. Ну и фанфарон же ты!

Амирель решительно освободилась из объятий Торрена и встала перед младшим принцем, расправив плечи.

— Ты мерзкий ублюдок! — зло отчеканила она. — Я приказываю тебе уйти и говорить это всем, кого встретишь по дороге! И громко кукарекать при этом!

Юрис сглотнул, схватился за горло, пытаясь что-то возразить. Но вместо этого развернулся и походкой сломанной деревянной куклы отправился восвояси.

Оставив Амирель, наследный принц кинулся за ним. Вернувшись минут через десять с красным от смеха лицом, он сказал Амирель:

— Он действительно говорит всем встречным-поперечным, что он мерзкий ублюдок. И кукарекает, как завзятый петух. И ногами топочет, как каплун перед забоем, и руками бьет себя по бокам, будто пытается взлететь. Умора. Я чуть не умер со смеху. Стражники тоже покатываются, удержаться не могут, хотя и стоят на карауле. Насколько хватит твоего приказа?

— Не знаю. Я никогда ничем подобным не занималась. — Амирель было стыдно и горько. Во что она ввязалась? Как могла выкинуть такое? Никогда прежде ей не доводилось унижать людей, и это оказалось на редкость противно. — Почему на нем нет амулета противодействия?

Торрен тихо засмеялся, довольный своей предусмотрительностью.

— Потому что все они у меня. Их на весь королевский род пять штук. И я их никому из родственничков давать не собираюсь. К тому же они все задействованы — в них стоят стражники у наших дверей. Это на всякий случай. Если ты вдруг вздумаешь сбежать, у тебя ничего не получится. Так что и не пытайся, не будь дурочкой. Уверяю, лучше, чем со мной, тебе ни с кем не будет.

Справившись с приступами душившего его смеха, принц спросил:

— И как тебе мой замечательный младший братишка? Теперь ты понимаешь, что война неизбежна?

Юрис показался Амирель даже не отвратительным, а мерзким. Она со вздохом сказала:

— Хорошо, я буду вам помогать. Что вы хотите делать?

Он сделал несколько шагов по гостиной, заложив руки за спину. Мрачно глядя в окно, будто видя там что-то неприятное, сказал, как продиктовал:

— Первым делом, конечно, уничтожу королевский вердикт о лишении меня престола, который отец может подписать в любой момент, спровоцировав междоусобицу. А дальше видно будет. Действовать надо по обстоятельствам, гадать бессмысленно.

Амирель села в кресло, устало опустила голову и безвольно сложила руки на коленях. Происходящее ей нравилось все меньше и меньше.

— И когда вы собираетесь уничтожить этот вердикт?

Принц склонился над ней, оперся руками о подлокотники кресла и весело заявил, шевеля теплым дыханием ее еще влажные волосы:

— Этой же ночью.

— А вы не боитесь, что король его спрячет? — засомневалась Амирель в успехе задуманного. — Найти его будет сложно.

Торрен пренебрежительно хмыкнул.

— Да пусть куда хочет убирает.

Амирель откинулась на спинку кресла, стараясь держаться подальше от слишком приблизившегося к ней мужчины.

— Он может ведь с ним и уехать куда-нибудь.

Торрен, усмехаясь, провел губами по ее лбу, давая понять, что видит насквозь все ее уловки. Потом уткнулся носом в ее волосы и произнес низким волнующим голосом, от которого у нее что-то мелко завибрировало в животе:

— Может, ты и права. Но вот только так сразу, по собственному желанию, он уехать не сможет. Король должен сначала отдать соответствующие приказы и выехать из дворца исключительно в соответствии с вековым регламентом, в котором расписано все, что можно только придумать. Это я пренебрегаю никчемушной столетней дуростью и делаю лишь то, что считаю нужным. Остальные тщательно следуют этикету, как это и положено королю и его высокородному семейству. Подают пример верности традициям, в отличие от меня.