Угонять чужую лошадь было стыдно, но Амирель успокоила свою совесть тем, что как только доберется до Авернбурга, тут же отправит кобылку обратно, а в возмещение убытков положит в отворот старого седла золотой, на который таких беспородных лошадок обиженный хозяин сможет купить несколько.

Села на нее верхом по-мужски, все-таки в штанах это просто, и погнала лошадь в Авернбург по той же дороге, по которой принц вез ее в столицу. На ночь останавливалась на постоялых дворах, приказывая всех видевших ее о себе забыть.

Подъехав к городской стене, остановилась в посаде неподалеку от своего домика. Отпустив пастись нерасседланную лошадку, чтоб, не задерживаясь, двинуться дальше, осторожно пробралась к забору, выглянула во двор.

Там все было точно так, как она оставила зимой, рассчитывая вскорости вернуться. Чаша колодца, грязноватый нечищеный дворик и даже глиняная кружка, оставленная ею на скамейке у дверей, оказались на своем месте. Никто в ее отсутствие здесь не был. Видимо, дурная слава предыдущей владелицы этого домика сослужила ей добрую службу.

Она достала из-под камня у крылечка оставленный там ключ и замерла. Какое-то нехорошее предчувствие сковало руку, поднесенную к замку. Что это? Это ее нежелание заходить внутрь, или ее о чем-то предупреждает амулет?

Из спрятанного на груди камня пришла непонятная волна то ли осуждения, то ли предупреждения. Чем опять недоволен этот зловещий амулет? Все-то ему неладно! Он постоянно заставляет ее делать то, что она не хочет! Не будет она больше его слушать!

Амирель упрямо закусила губу и открыла дверь.

Вошла и тут же упала навзничь, оглушенная сильным ударом по затылку. Последнее, что она услышала, был грубый голос:

— Попалась, голубушка!

Конец второй книги второй трилогии саги «Серебро ночи».