Присутствие двадцати вооруженных человек, которые хотят его поймать не так напугало его, как голос из рации - до боли знакомый голос Ивана Ивановича.

Глава 8.

Стас стоял с пол минуты, потом со всей дури швырнул говорящий приборчик о стену. Грохнуло, посыпая лестницу осколками, голос Ивана Ивановича смолк.

– Какого черта!
– крикнул Стас во весь голос. Он был зол, напуган, он не понимал. Что было дальше, он помнил смутно. Стас двигался на рефлексах: бегал, прыгал, прятался, ломал кости, стрелял, считал трупы. Сначала избавился от двоих оставшихся.

Когда крошил из автомата второго, внизу на улице заскрипели тормоза и послышался топот десятков ног и вопли луженой глотки привыкшей выкрикивать команды, перекрывая любой шум.

Стас притаился и прыгнул. Вот их было двадцать, а вот уже и девятнадцать. Восемнадцать, семнадцать, шестнадцать... Восемь, семь... Последнего - совсем еще мальчишку - он не стал убивать, просто грохнул прикладом по голове, взвалил на плечо и побежал на улицу. У подъезда стояли две патрульные машины, Стас прыгнул в одну из них, кинул бесчувственное тело на заднее сиденье, и поехал. Куда?

Куда ехать? Что происходит? Что теперь делать? Выжить! Как? Переждать!

Стас покатался по городу, поглядывая не едет ли за ним кто. Но за ним никто не гнался. Стас свернул в проулок, в другой, третий - никого. Тогда он свернул во дворик, остановил машину и заглушил мотор. До темноты он просидел в машине, когда начало смеркаться Стас тихонько поехал к особняку Ивана Ивановича. Машину он бросил далеко от особняка, собрал в охапку безжизненного парня с заднего сиденья, взвалил тело на плечо и пошел.

Оружие он оставил в машине. Жалко было расставаться с трофеем, но таскать с собой кучу пистолетов и автоматов не удобно и глупо.

Подумав Стас все же сунул в карман один пистолет, еще из двух вынул обоймы и сложил их в другой карман. Подойдя к воротам он еще раз огляделся по сторонам, но никого не увидев настучал код и вошел во владения своего покровителя.

Иван Иванович был один. Он сидел в кресле мрачным монументом, будто статуя напряженности и сосредоточенности. Стас неслышно вошел, громко хлопнул дверью, "статуя" вздрогнула, чуть шевельнулась и замерла с раскрытым ртом.

Стас усмехнулся, небрежно швырнул тело патрульного на пол. Иван Иванович молча шлепал губами не в силах что-либо сказать, но в глазах его закипала злоба.

– Ты зачем его сюда притащил!
– вскрикнул Иван Иванович, он готов был рвать и метать.
– Я спрашиваю какого черта?!

– Не орите, - спокойно сказал Стас, он вдруг почувствовал себя увереннее, и произошло это только потому, что Иван Иванович заметно нервничал.
– Это я желаю вас спросить, какого... Почему на меня устроили охоту? Почему я вынужден бегать, а вы, ВЫ подсказываете этим охотникам, где меня искать.

– Почему?
– Иван Иванович сделал над собой громадное усилие, но ярость все еще полыхала в его глазах.
– Да очень просто, я должен быть вне подозрений. Поэтому я и устроил это маленькое представление, так, для отвода глаз. Теперь все будут знать, что я как никто борюсь с заразой, ха-ха!
– он хрипло, натянуто рассмеялся.

– Представление? Для отвода глаз? Да меня там...

Стас не успел закончить, парень на полу замычал и зашевелился.

– Ну вот сейчас мы все и выясним, - зло ухмыльнулся Стас. Он пнул тело ногой, парень скрючился.

– Эй ты, прочухался? Хорошо, вот и расскажи мне теперь кто тебя послал меня ловить и что тебе было велено.

Парень молча харкнул Стасу под ноги и тут же получил ногой в зубы.

– Ах, мать твою, - выругался Стас.
– ботинок об тебя поцарапал новый! Говорить будешь?

Парень молчал, только сплевывал раскрошенные зубы и не останавливающуюся кровь.

– Говорить ты все равно будешь, - миролюбиво улыбаясь сообщил Стас.
– А нет, так и без твоих побрехиваний обойдусь. Свобода восторжествует!

– Швобода?
– парень разлепил распухшие кровоточащие губы.
– Какая швобода? Вы за швоей прешловутой швободой ни черта не видите.

– А что, что-то можно увидеть?
– заинтересовался Стас.

– Ты шопливый макшималист! Ты окрештил шиштему контроля шамой штрашной вешшью на швете и даже не подумал вглядетьша в ее нашначение. Практичешкое назначение - штраховка обшештва.

– Ах вот как?
– Стас наклонился, схватил парня за волосы и повернул лицом к себе.
– "Пресловутая свобода"?