– Бак, я никогда ничего не говорил о ее чувствах к тебе и вряд ли мне удалось бы их изменить, - с трудом проговорил Лилли. - Но, если ты все еще хочешь получить ее - после всего, что она сказала - что ж, мое слово неизменно.

– Ну, Нан, ты все слышала, что говорил твой отец? - скрипуче объявил Хатуэй, протягивая к ней слегка дрожащую руку. - Так что все твои вопли ровным счетом ничего не значат!

– Я лучше умру! Ты гнусный самогонщик! - Нан вся пылала от гнева, и ее слова падали, как раскаленные угли.

Он отшатнулся. До сих пор слово "самогонщик" прямо не упоминалось и теперь оно больше всего обожгло его.

– Итак, кажется, мне есть за что поблагодарить нашего канзасского друга? - лицо его стало совершенно серым, глаза превратились в две горящие щелочки.

Но ему не удалось испугать ее. В ее жилах текла та же кровь, что и у Стива - кровь Лилли - и именно теперь она по-настоящему проявила себя. Но в вопросе Хатуэя слышался весьма недвусмысленный намек.

– Да, мистер Хатуэй, вы не ошиблись, - ответила она. Дядя Билл решительно отстранил ее в сторону, чтобы Хатуэй и Додж остались один на один на крыльце.

– Ах ты, паршивый проныра! Ты мне уже надоел! - взревел Хатуэй и выбросил правую руку в мощном скользящем ударе.

Додж вполне мог уклониться от удара, но вместо этого он стойко принял его. Могучий кулак ободрал ему скулу и подбородок, и Додж с трудом удержал равновесие.

– Вы все видели, что он сделал! - взволнованно вмешался дядя Билл и широко расставил руки, удерживая остальных зрителей этой стычки от вмешательства. - Бог свидетель, это ему дорого обойдется!

Додж спокойно потрогал рукой место, куда пришелся удар. Он был совершенно холоден и спокоен и не испытывал никакой злобы к противнику. Ему было даже отчасти жаль этого деревенского буяна, так необдуманно поднявшего на него руку. План своих дальнейших действий он уже давно обдумал и знал, что теперь ему следует проявить гнев и раздражение. Но после того, как Нан выступила с таким отважным и решительным заявлением, Додж решил сделать все возможное, чтобы не убивать Хатуэя у нее на глазах. Он попробовал для начала потянуть время.

– Итак, ты меня ударил? - медленно и холодно проговорил он.

– А ты что, не почувствовал? Давай, я могу еще раз, да посильнее! насмешливо ответил Хатуэй. Не получив никакого отпора, он был теперь абсолютно уверен в своем преимуществе и приготовился выполнить свою угрозу.

– А ну-ка, посмотри сюда, - внезапно ответил Додж, выбросив вперед правую руку. Тут, конечно, было на что посмотреть - у него была красивая, смуглая, гибкая, мускулистая рука, в ней чувствовалась сила и угроза. - Бак, за последние десять лет эта рука ни разу не ударила человека. Она не знала перчатки, не держала лопату. Это значит что-нибудь для тебя, Хатуэй?

– К черту! Мне плевать на твою руку и на твою гладкую болтовню! рявкнул в ответ Хатуэй. Но что-то его смущало, и в глубине души он чувствовал, что уже далеко не так уверен в себе, как вначале.

– Я так и думал. Поэтому я действительно не буду больше терять времени на бессмысленные разговоры с тобой, - с расстановкой ответил Додж. Посмотрим, может быть, этот язык ты поймешь немного лучше.

После неторопливой речи молниеносный удар прозвучал особенно неожиданно. Мощный кулак попал точно в центр лица, и Хатуэй во всю длину тяжело рухнул вниз с крыльца, при этом еще сильно ударившись головой об ступеньки. Правда, правой рукой и локтем он сумел немного смягчить падение, но все равно эффект был потрясающим. На разбитом лице его было написано изумление и ярость раненого хищника. Из носа хлынула кровь, заливая рот и подбородок. В его горящих глазах была такая ненависть, что Додж почувствовал, как в нем поднимается ответное бешенство. Еще мгновение, и последний выстрел навсегда бы покончил с Хатуэем. Но враг находился в таком беспомощном положении, что Додж удержался от такого искушения. Он прыгнул, как кошка, и ударом ноги окончательно сбросил Хатуэя с крыльца.

С револьвером в руках Додж спустился еще на пару ступенек. Хатуэй лежал, задрав ноги. Лицо его представляло кровавое месиво, он был в сознании, но не мог даже пошевелиться.

– А ну, забирайте его отсюда, - резко приказал Додж. - Да поспешите, а то я убью его.

Двое приятелей подскочили к Хатуэю и потащили его по тропинке. Они попытались поставить его на ноги, но он не мог стоять без их поддержки. При движении он с трудом сдерживал стоны, воздух со свистом прорывался сквозь его разбитые губы.

– Эй, - напоследок окликнул их Додж, и парни испуганно оглянулись, когда он придет в себя, скажите ему, чтобы без оружия мне больше на глаза не попадался. Затем он подождал, пока они исчезли из виду, и повернулся к веранде. Он медленно поднялся по ступенькам, засовывая револьвер в кобуру. Рок Лилли поднялся ему навстречу, и Додж впервые смог представить, что это был за человек до того, как ядовитое зелье начало свое разрушающее действие в его душе и теле.

– Лилли, боюсь, я не смог бы сделать ничего другого, - извиняющимся тоном проговорил Додж. - Простите, что я огорчил Вас - я испортил вам воскресенье и, боюсь, здорово навредил Нан. Но теперь уже ничего не изменишь. Скажу больше, если бы не Нан, я бы убил его.

– Так почему же, черт возьми, ты не сделал этого? Думаю, Нан смогла бы пережить это, - мрачно ответил старик. - Приехал сюда, заварил всю эту кашу, а до конца дело не довел.

– Но все случилось так неожиданно. Откуда мне знать?

– Черт побери, приятель, ты думаешь, я совсем выжил из ума? - резко возразил Лилли. - Может, на поле ты их поймал и случайно. Может быть. Но все остальное - спектакль. Ты, Нан, Билл пытаетесь разыграть меня. Да еще и Стив в вашей компании. Но не думай, что вам удалось обмануть меня. Я особенно рад за Стива. Давно уже подозревал, что с парнем что-то неладно. И что Бак мерзавец - я тоже догадывался. Он вынудил меня дать слово - насчет Нан. Это подлая сделка. Но пока я жив, мое слово нерушимо. Это все.