Он начал двигаться. Сначала аккуратно и медленно, потом чуть быстрее, сильнее. Боль, которая немного поутихла, пока я боролась за его оргазм, вспыхнула с новой силой, почти ослепляя. Но вместе с ней пришло и блаженство. Мой. Слезы катились из глаз. Я не знала, почему плачу. Боль была вполне терпимой, но вот вытерпеть лавину эмоций оказалось невозможно. Сладко-горькое удовольствие.

Сторм окончательно добил, когда начал покрывать мое мокрое лицо легкими поцелуями, шепча:

— Тише, тише… чуть-чуть, еще чуть-чуть.

Невероятно. Я растворилась в его голосе, в его поцелуях. Медленный, но уверенный ритм создали гармонию, которой я так истово пыталась достичь. Наши тела двигались органично, естественно. Я гладила его волосы, отдаваясь целиком и полностью, заставляя его забыться.

Боль почти утихла. Майк все чаще и чаще вздрагивал, а потом затрясся. Я смотрела на него во все глаза, впитывая бесценное выражения лица. Приоткрытый рот, тяжелое дыхание, стоны. Он снова зажмурился.

Волшебство.

Майк последний раз вздрогнул и уронил голову, тяжело дыша мне в ухо.

Ох, он же кончил в меня. Где была моя голова? Между ног? Не хватало еще залететь. Тихо, Мел, тихо. Сегодня семнадцатое. Вроде двадцатого должны прийти месячные. Авось пронесет.

Вместе с паникой ко мне вернулся и разум. Я поняла, что лежу под Стормом, совершенно голая и уязвимая. Он только что лишил меня невинности. А еще я умоляла его кончить. Волшебство испарилось, как только чудо-палочка Майка Сторма стала мягкой. Главное сейчас не раскисать. Не нужно ему знать, что он — чародей. Еще зазнается. Это вредно футболистам, особенно после такой лажа-игры, как вчера. Я расцепила уже затекшие ноги и отпустила плечи Сторма. Он наконец поднял голову, хотя все еще сбивчиво хватал воздух ртом.

— Черт, я же кончил в тебя, — протянул он отчаянным голосом. У дураков мысли сходятся. Я захихикала.

— Ой, расслабься. Через пару дней месячные, — попыталась я успокоить его, одновременно отползая.

Поднявшись на ноги, я тихо охнула. По ногам текло. К сперме примешивалась кровь. Ненавижу кровищу. Особенно свою. Чтобы избежать припадка, я быстро схватила салфетки, вытерлась и, заметив, что Сторм тоже таращится себе между ног, протянула ему коробку с салфетками.

— Держи, — я отвернулась, чтобы не рассматривать свою кровь на его члене, да и член не рассматривать.

Мне показалось, что это будет неуместно. Пытаясь прийти в себя, я стала нашаривать пояс халата, чтобы прикрыться. — Хочешь чего-нибудь? Нам нужно остыть и поговорить спокойно. Теперь, наверное, получится. Оба выпустили пар.

— А? — Сторм поднял голову.

— Чай, кофе, вода? — я старалась быть невозмутимой. Ну трахнулись. Подумаешь.

— Ч-чай, — заикнулся Майк, не сводя с меня ошалевших глаз.

Может, так и лучше. Не надо ему в себя приходить, еще начнет нести что-нибудь идиотское. Хотя это, кажется, его хобби.

— Ты вроде хотел поговорить.

Проклятый пояс никак не попадал в руку, и я, плюнув на него, пошла в кухню прямо так, нараспашку. Поздно пить боржоми.

— На кухне подойдет? — спросила я, оборачиваясь, потому что Майк совсем потерялся.

— Что?

Совсем тугой, ага.

— На кухне поговорим? Пока я буду заваривать чай, — пояснила я, теряя терпение, и добавила не без ехидства. — Тебя вчера еще и стукнули что ли? Или сам упал?

Он даже ничего мне не ответил. Жаль. Хотя, наверное, рано его злить. Моя промежность еще слегка побаливала, а ведь я пока нашла только один способ его успокоить — секс. Прогоняя из головы бредовые мысли, я стала возиться с чайником и водой. Сторм небрежно привалился к ящику, наблюдая за мной. Я старалась не смотреть на него, сосредоточившись на чае.

— Можно просто воды, — брякнул он, хотя я уже заканчивала.

Тормоз. Только не хихикай, Мел.

— Поздно, — я залила заварку кипятком. — Так чего ты примчался, Сторм? Ругаться? Выпустить пар?

Он как-то небрежно рассмеялся и провел рукой по волосам. Боже, я тоже хочу так расчесывать его пальцами. Что со мной творится? Я что, уже подхватила какое-то ЗППП, которое быстренько размягчило мой и без того не очень твердый мозг.

— Мне не нравится весь этот бред в «Таймс», — проговорил Майк, но как-то неуверенно, словно проблема перестала быть актуальной.

— Мне не нравится, что летом только три месяца, — я пожала плечами, наливая ему чай и протягивая чашку. — Горячий, осторожно.

— Дай опровержение, — потребовал он.

Я рассмеялась, не в силах больше сдерживаться. Ну он шутник. Какое еще опровержение? Это же «Таймс». К тому же опровергать истину — это, знаете ли… Я даже не успела толком повеселиться, как Майк дернул меня за руку и прижал к себе.

— Это не смешно, — выдохнул он, почти касаясь моих губ своими.

— «Таймс» не дает опровержений, — я попыталась отстраниться, стараясь не смотреть на него.