— Нет, не так ли?

— Нет, спасибо, — говорю я, поворачиваясь к нему спиной.

— Нет, спасибо, — передразнивает он, тихо хихикая, когда наклоняется, чтобы снова порыться в своём рюкзаке.

Я поднимаю руку и затягиваю, только что ослабленные ремни. Ни один дождь не настолько плох, чтобы провести ещё одну минуту наедине с Уэйном. Он слишком сильно меня пугает.

— Эм… я просто пойду, ну, продолжу идти…

Я не хочу отводить взгляд от Уэйна, но мне нужно повернуться к нему спиной, чтобы сойти с платформы навеса, поэтому я быстро поворачиваюсь, делая шаг вперёд, когда меня внезапно сбивают с ног и тянут назад.

Меня отбрасывает в дальний левый угол навеса, я приземляюсь на разбитые колени, моя тазовая кость врезается в одну стену, а лоб — в другую. Голова откидывается назад, и левая сторона лица царапается о грязный деревянный пол. Из меня выбивает дух, и я быстро моргаю, резко втягивая воздух. Вспышка паники — чистого, примитивного ужаса, — пронизывает меня с такой скоростью, что выброс адреналина заглушает боль.

— Ты никуда не пойдёшь, — говорит Уэйн позади меня. — Твои друзья тебя не ждут.

Я прижимаю одну руку к полу, а другой упираюсь в стену передо мной, пытаясь выпрямиться в тесном пространстве. Ногтями цепляюсь за грязные доски пола, но мои движения вялые.

— Пожалуйста, — бормочу я, мой голос хриплый. Слабый. Запыхавшийся.

— Пожалуйста? — повторяет Уэйн. — Пожалуйста, позволь мне пойти с тобой! Пожалуйста, будь добра к незнакомцам! Пожалуйста, глотни моего проклятого грёбаного напитка!

Я всё ещё пытаюсь сесть, когда его ботинок врезается мне в левый бок. На этот раз боль настолько острая, что я кричу, снова ударяясь головой о стену. Яркие вспышки света — это молнии? Фейерверки? — затуманивают моё зрение, в то время как я хнычу от боли, слёзы текут из глаз. Каждое движение причиняет боль, когда я маневрирую, стоя на коленях и сжавшись почти в позу эмбриона, лицом к углу навеса, сгорбившаяся в попытке защитить себя.

Я ошеломлена и дезориентирована, когда оглядываюсь и вижу Уэйна, сидящего на корточках позади меня.

— Вот так, — говорит он. — Ты смотришь на меня, когда я с тобой разговариваю, бабуля.

Я складываю руки на груди в защитном жесте, когда делаю неглубокие резкие вдохи. Моё бедро пульсирует от боли, когда я слегка его поворачиваю так, чтобы могла встретиться лицом к лицу с Уэйном.

И тут я вижу это — блеск металла в его руках, — и моё сердце начинает пропускать удары, от чего у меня ещё больше кружится голова.

«О, Боже мой! Есть ли какой-нибудь способ выбраться отсюда? Подальше от того, что он запланировал для меня?»

— П-пожалуйста, — всхлипываю я, смутно осознавая, что что-то влажное и тёплое стекает по моему лбу. Я истекаю кровью? Я хочу поднять руку и вытереть кровь, но инстинктивно подтягиваю колени ближе к груди. Мой взгляд остаётся прикованным к блестящему лезвию охотничьего ножа.

— Ты неважно выглядишь, — говорит Уэйн, наклоняясь вперёд.

Я чувствую запах его дыхания — смесь затхлой сигареты, скотча и патоки — и отвожу своё лицо. Но ему это не нравится. Он тянется к моему подбородку и захватывает его, заставляя меня посмотреть на него.

Он подносит нож к моему лицу, используя лезвие, чтобы поднять прядь моих волос. И хотя меня отталкивает тот факт, что он прикасается ко мне, я не двигаюсь. Каждый мой вдох кажется опасным, но я не могу контролировать резкие взлёты и падения моей груди.

Освободив мой подбородок, он одним коротким пальцем проводит по моему лбу. Когда он убирает палец, испачканный в моей крови, он подносит его к губам, медленно облизывая красное пятно.

— Ты плохо выглядишь… но на вкус просто прекрасна.

Он стягивает лямки рюкзака с моей спины, и я слышу, как лезвие разрезает плотный нейлон. Вес рюкзака спадает с моих плеч, резко падая на мою задницу, — единственная вещь между мной и Уэйном.

— Повернись, — говорит он.

Я зажмуриваюсь.

— Повернись! — орёт он, его рука грубо приземляется на основании моей шеи. — Сейчас же!

Я неловко поворачиваюсь к нему лицом, спиной к углу навеса, Уэйн примерно в шести дюймах от меня. Он хватает мой рюкзак и перекидывает его через плечо, таким образом, между нами ничего нет, кроме воздуха.

— Опусти руки.

— П-пожалуйста, — всхлипываю я.

Он вонзает нож в дерево справа от моего уха, и я задыхаюсь, моё дыхание хрипящее и громкое в моих ушах.

— Сделай это, — кричит он, выдёргивая лезвие из стены.

Медленно, безудержно дрожа, со слезами и кровью, стекающими по моему лицу, я опускаю руки.

— Твои сиски похожи на фары, — говорит он, и после этого замечания раздаётся пронзительный смешок.

Он высовывает язык и слизывает мою кровь со своих губ, глядя на меня с расстояния в несколько дюймов.