Она кладёт руки мне на грудь, и её тело дрожит в моих объятиях. Слёзы орошают мою футболку, когда она рыдает, бормоча неразборчивые слова.

— Тише, тише, — шепчу я каждые несколько секунд, держа одну руку на её бедре там, куда она её положила, а другую на её спутанных волосах, которые ниспадают по спине. Я нежно провожу рукой по её волосам, пытаясь успокоить её, отчаянно желая быть полезным.

— Мне б-было так с-страшно, — говорит она сквозь икоту, сжимая в руках мою фланелевую рубашку. — Я д-думала, что у-умру. Он п-пытался у-убить меня.

В этом она права. Если бы я не появился вовремя, она наверняка была бы уже мертва. Из того, что я наблюдал, нападавший не планировал останавливаться, и, в конечном итоге, он бы попал в её подвздошную артерию. Она наверняка истекла бы кровью под этим маленьким навесом.

— Ты его знала?

Она качает головой.

— Н-нет. Его з-звали Уэйн. Он п-приставал к д-девушкам на станции р-рейнджеров, п-прежде чем мы отправились в п-поход. Я-я д-думаю, он б-был с-сумасшедшим.

— Да. Я думаю, это бесспорно.

Она тихо фыркает, и я понимаю, что она смеётся, что немного пугает меня, так как она всё ещё рыдает. До этого момента я не понимал, что люди могут смеяться и плакать одновременно.

— Д-да. О-определённо с-сумасшедший, — говорит она, снова начиная всхлипывать.

Она слегка поворачивает голову, прижимаясь щекой к моей груди, и ощущается такой маленькой, такой уязвимой, прижавшейся ко мне, что я не могу удержаться и сильнее обнимаю ее. Я понятия не имею, что делаю, поэтому действую инстинктивно, и каждый инстинкт говорит, что обнимать её, утешать её, — правильно.

— К-как ты н-нашёл меня? — наконец, она шепчет у моей груди.

— Я услышал твой крик.

Она кивает, её тело сотрясается от очередного всхлипывания.

— Я помню, как к-кричала.

— Я рад, что ты это сделала, — говорю я, всё ещё поглаживая её волосы. — Иначе…

— Сейчас я была бы м-мертва.

— Да, — шепчу я с горечью на губах.

Она делает глубокий вдох, но он рваный.

— Вздохни снова, — говорю я. — Сейчас медленно.

Она делает вдох, немного легче на этот раз.

— Ещё раз, — говорю я, поглаживая её по спине.

На этот раз это глубокий, ровный и медленный вдох.

— Я так устала, — говорит она, её рыдания постепенно утихают, когда её вес тяжело падает на меня.

Я немного сдвигаюсь в кровати, прислонясь спиной к изголовью. Она теснее прижимается ко мне, а её ритмичное дыхание, смешанное с тихими всхлипами, говорит мне, что она заснула.

Я думаю об Энни, которую нужно доить, и о яйцах, которые ждут меня в курятнике. Сад должен быть удобрен, и я традиционно рублю дрова в течение двух часов каждый день с мая по октябрь, чтобы у меня была достаточно большая стопка, чтобы продержаться на протяжении холодной осени, зимы и ранних весенних месяцев. Теперь, когда лето, я должен ловить рыбу через день и замораживать или сушить свой улов. Мне нужно сделать небольшой ремонт в хижине, а в саду посевы, за которыми нужно ухаживать.

Но это человеческое существо — красивая девушка, спящая на моей груди, над моим сердцем — нуждается во мне прямо сейчас. Поэтому я прижимаю её к себе и позволяю своим глазам закрыться, когда солнце опускается за «величайшую гору».

Я не знаю её.

У меня нет на неё никаких прав.

Я не должен привязываться к ней.

Через несколько дней она уйдёт.

Но прямо сейчас на всей земле это единственное место, где я хочу быть.

Глава 13

Бринн

Тук-тук.

Тук-тук.

Тук-тук.

Медленно открываю глаза в такт сердцебиению Кэссиди и обнаруживаю комнату в розовом сиянии. Слегка повернув голову, понимаю, это рассвет. Вдали величественно вырисовывается чёрный контур Катадин, а за ним параллельные полосы розового и оранжевого света. Солнце всё ещё скрыто за горой, где был оставлен мой рюкзак с телефоном Джема.

Когда Кэссиди сказал мне, что оставил мой рюкзак, его потеря была ударом в самое сердце.

Но когда я узнала, что он пронёс меня семь миль — невообразимое расстояние по неровной земле под проливным дождём — на спине до безопасного места, это полностью обезоружило меня. Стены, за которыми держались мои слёзы и страхи, разрушились и упали.

Его грудь твёрдая и тёплая под моей головой, руки всё ещё держат меня, как когда я засыпала. Думаю, мы спали так всю ночь, и это удивляет меня, ведь этот сон, целая ночь в объятиях Кэссиди, — интимный акт, который требует так много уязвимости и доверия. Тем более, что я давно ни с кем не спала.