Чулки на ее ножках — это теперь мой фетиш! Сколько раз я думал о том, как задрать ей подол! И сколько раз представлял чулочки!

Она призналась, что это подарок моей сестры — кстати, не забыть бы, что мы сегодня едем к ней на ужин!

Сестрица моя знает толк в женском белье, надо отдать ей должное.

Я тоже знаю толк в белье. А еще я знаю, что хочу видеть мою малышку без белья, и как можно скорее.

Лифт останавливается, кто-то выходит, кто-то остается… нам еще ехать и ехать. А я мечтаю выкинуть из этой кабины всех, чтобы, наконец, воплотить еще одну фантазию. Хочу опуститься перед ней на колени и вылизать ее киску прямо сейчас, потом подсадить на перекладину, раздвинуть ноги широко, почти в шпагат, и войти резко, рывком, одним движением. И долбить ее сильно и долго.

Жаль, тут в лифтах явно есть камеры, но если мне удастся закрыть объектив…

— О чем ты думаешь? — она шепчет мне на ухо, хотя прекрасно знает ответ. — разве можно в лифте?

— А тебе бы хотелось?

Ее смущенный взгляд говорит, без всяких слов. О, да! Ей бы хотелось!

— Я думала об этом, когда мы ехали сюда в прошлый раз. Помнишь?

— Когда ты сбежала от меня подлым образом, заставив страдать?

— А ты страдал?

— Еще как. Разве ты не поняла это, когда я приехал?

Последний пассажир выходит из лифта, нам осталось 20 этажей и все они наши.

Как только дверь закрывается я прижимаю ее к стенке, обрушиваясь на эти мягкие малиновые губки. Мои пальцы уже в ее трусиках, а там такое невероятное медовое море! Она вся течет, всхлипывает, облизывая мои губы.

— Алекс, здесь же камеры наверняка!

— Ну и что? Пусть дрочат…

— Алекс!

— Милая, камера обычно над входом, так что максимум, что они видят, это мою спину. Не думаю, что спина им так уж интересна. — говоря это я активно проталкиваю в нее пальцы, пробираясь выше, к ее точке отсчета. — И даже если они видят твою согнутую ножку… мы же ничего не имеем против?

— Ох…

Задеваю чувствительное место и выпиваю стон с ее губ.

— Давай все-таки дойдем до квартиры, Алекс… я… не могу тут..

— Можешь, детка… Не сопротивляйся, а то я сейчас нажму кнопку стоп и…

Кнопку нажимать не пришлось, мы приехали. Я тащу ее за собой, чуть не уронив карточку, открываю дверь, впихиваю в холл.

— Пойдем туда. — поднимаю ее на руки и несу к тому самому окну. — Я хочу повторить все как было. Только на этот раз ты не сможешь никуда убежать!

— Я не хочу никуда бежать… и тогда не хотела.

— Почему же убежала? — ставлю ее к окну, глядя в такие теплые любимые глаза, опушенные длинными ресницами. У неё сумасшедше красивые глаза, никогда не видел таких глаз…

— Я… просто не хотела быть для тебя просто очередной… ну… Я думала…

— Что ты думала? — задираю юбку, не давая опомнится снова засаживаю два пальца.

— Я думала, что ты возбудился во время этой своей конференции и… тебе просто нужно кого-то… трахнуть. Все равно кого.

— Глупышка. Конференция была со старым дядькой из Мюнхена, было бы очень грустно, если бы я возбудился от разговора с ним…

Представляю себе эту картину и еле сдерживаю смех.

— Почему же ты тогда был так … готов?

— Потому, что поговорив с ним я минут пятнадцать думал о тебе, о том как выйду из комнаты, а ты сидишь на диване абсолютно голая и ждешь, когда я подойду, чтобы отыметь тебя.

— Ты думал, что я могу ждать тебя голая?

— Я мечтал об этом. Но… конечно, я не думал, что ты это сделаешь. И… не очень хотел, чтобы ты это сделала на самом деле.

— Почему?

— Потому, что такая скромница как ты вряд ли стала бы раздеваться до гола при чужом мужчине, правда?

— Да.

— Но это при чужом. Я ведь уже не чужой?

Она стоит, прислонившись спиной к окну, совсем как в тот день. Я опускаю губы на ее шею выцеловываю дорожку вниз, к груди, расстегиваю блузку, раскрывая ее как конфетку. Грудь идеальной формы, такая мягкая сочная…

— Как же хорошо, что она у тебя настоящая!

— А ты видел много не настоящих?

— Ревнуешь? Нет, на самом деле, не много. Я вообще знаешь ли… не совсем по этому делу. Вот брат мой в свое время был знатным плейбоем, а я так… как говорят — погулять вышел.

Она сдерживает смех, но стон сдержать не может, мои пальцы снова ласкают ее самое чувствительное местечко.

Облизываю ее соски, замечая, что молока почему-то не так много. Мне это не очень нравится. Я еще не насладился этим чудесным лакомством.

Задираю юбку выше стягивая трусики.

— Как же ты классно течешь! И тогда ты тоже текла. Для меня?

— Да…

— Хочешь меня?

— Да!

— Здесь?

— Да!

— И ты никуда не сбежишь больше?

— Нет, никогда!