У меня капучино застревает в горле. Слишком много всего и сразу. И хреновый спец, которого нашла Виктория, и контракт, и слив информации и няньки. Я чувствую, что Виктории что-то от меня очень сильно надо. И это что-то — не банальные переводы части документации.

— Ты хочешь, чтобы я продолжала переводить?

— Ну да. Объемы там не очень большие. Ничего сложного. Думаю, пару часов в день займет, не больше. Оплата будет по факту. Приезжать в офис не нужно — все по электронке.

— И Алекс не должен об этом знать?

— Почему? Ты можешь ему рассказать, секретов нет никаких Ты что? Какие у меня могут быть секреты от Алекса? Просто скажешь ему, что я пожаловалась, что нет достойного сотрудника на замену и ты сама предложила помочь.

Угу, какая хитрая! Я сама предложила… Ну, ладно. Хорошо.

Я понимаю, что мне надо согласиться. Это будет правильно. Хотя я прекрасно вижу, что тут идет какая-то двойная игра.

— Ну, что, Женя? Я понимаю, тебе сейчас деньги не нужны, да и с работой проблем у тебя нет — работа тебе теперь тоже не сильно нужна…

— Ну, почему? Мне нравилось то, что я делала. Я с удовольствием поработаю. Алекс и сам просил меня не увольняться. Ему нравится, когда я с ним езжу.

Виктория держит марку и маску — не меняется в лице.

— Значит, договорились? Материал я буду высылать на почту. Там же вся информация по срокам и оплате.

— Договорились.

— Спасибо тебе, ты меня выручила. И вообще… — она неожиданно наклоняется ближе, снимает маску королевы, меняя ее на маску мужика, который кадрит понравившуюся самочку, — Я очень рада за тебя и за Алекса. Наконец он нашел нормальную женщину, а не это вот все!

Расплывается в улыбке, словно подарила мне колечко с бриллиантом. Я что, должна была оценить этот комплимент? Хм… задумчивый смайлик. И что значит, вот это вот все? Она так много знает о похождениях Алекса? Ах, да… к нему же однажды приезжала дама, которую я приняла за его девушку! Правда, я видела ее мельком, можно сказать — подглядывала из-за угла…

Кстати, надо бы спросить у него, кто была эта куколка.

Мы возвращаемся в приемную как раз вовремя. Отец Алекса выходит из кабинета, мой стальной босс провожает его. Он снова напряжен. И его отец тоже явно не в самом радужном настроении. Почему я сразу начинаю волноваться? Разве их состояние может быть связано со мной? Они говорили о работе, в их голове только новый контракт. Им точно не должно быть никакого дела до моей скромной персоны. Ну, то есть, я хочу, чтобы Алексу было дело до меня. А вот с его отцом мне что-то выяснять совсем не хочется.

— Всего хорошего, Евгения. Алексей, мы вас ждем. Постарайтесь в эту субботу быть у нас.

— Хорошо, пап, маме привет и поцелуи.

Они обмениваются рукопожатием, Владимир Андреевич кивает мне, довольно прохладно, на мой взгляд. Но… я справлюсь и переживу. Я все понимаю. Они ничего обо мне не знают, кроме того, что я мать одиночка, да и мой отец многим переходил дорогу, так что… Надеюсь, со временем они смогут меня принять.

— Женя, я собрался в Сити, ты едешь со мной.

— Да, Алексей Владимирович.

Вижу, как Виктория замирает, услышав наш диалог.

Алекс приглашает меня в кабинет. Закрывает дверь — на этот раз не на ключ — и сразу вжимает меня в стену.

— Я бы разложил тебя прямо здесь и сейчас, но чувствую, нам опять помешают. Поедем туда… У меня остались к тебе вопросы, еще с прошлого визита.

— Какие, интересно?

— Хотел, чтобы ты оценила качество ковра, который мне привезли из Ирана. И матрас. Не слишком ли он жесткий.

— Вы считаете, что я достаточно квалифицирована, чтобы дать оценку вашей… мебели?

Он сжимает мои бедра, и стонет в ухо:

— У меня сейчас яйца лопнут, и мы никуда, к хренам не поедем…

Потом обрушивает свой рот на мои губы, задирая юбку и пробираясь в трусики.

— Алекс… давай не здесь, правда, я…

— Ты боишься?

— Если нас снова прервут, когда я… когда я почти… я не знаю, что со мной будет. У меня до сих пор живот сводит от боли…

— Моя девочка… Прости. Поедем. Постараюсь не поиметь тебя в машине. Хотя…

Я готов наброситься на нее уже в лифте, но, к несчастью, вместе с нами заходят еще несколько человек. Мы стоим у задней панели, держась за руки, я чувствую дрожь ее пальцев, поворачиваюсь — она улыбается мне, прекрасно понимая, что у меня в голове.

Все находящиеся в нами в кабине стоят к нам спиной, я отпускаю ее ладонь и мои пальцы оказываются у нее под юбочкой. Хорошо, что юбка не узкая. Это упрощает дело. Вот моя рука уже на кружеве чулка, я забираюсь под него, поглаживая кожу.