— Что я могу сделать?

— Она должна прислушиваться к тому, что вы говорите.

Он лишь покачал головой.

— Вы не правы, мистер Киркби. Если бы вы запретили ей…

— Запретил? Я? Да вы знаете, какое негодование это вызовет! Нет, леди Спенборо, я не осмелюсь.

— Вам она не сможет возражать.

Но он покраснел и сбивчиво забормотал:

— Я не имею права… Вот когда мы поженимся… Я никогда не смогу помешать ее развлечениям. И потом, — добавил он жалобно, — если она это делает, значит, это правильно.

Фанни поняла, что Гектор просто боится разгневать Серену, а так как она испытывала к майору глубокую симпатию, то не стала больше настаивать. Она надеялась только на то, что падчерица сама воздержится от посещения публичных балов, и попросила ее вести себя благоразумно. Под присмотром миссис Осборн Серена, которая в этот момент водружала на свои рыжие вьющиеся волосы очаровательную соломенную шляпку, украшенную белыми розами, бросила на Фанни озорной взгляд и ответила кротко:

— Слушаюсь, мамочка.

Серена в сопровождении майора отправилась на пикник, а Фанни, проглядев свежую почту, обнаружила в ней письмо с именем Ротерхэма на конверте и принялась терпеливо ждать, когда Серена вернется в Лаура-Плейс. Та вернулась к обеду и вместо того, чтобы тут же прочитать письмо, отложила его в сторону.

— Фанни, я заставила тебя ждать? — спросила она. — Прости меня! Прикажи подавать на стол немедленно. Я вернусь через пять минут.

— Нет, сначала прочитай письма. Я заметила на одном из них — кстати, оплаченном, — имя Ротерхэма. Тебе ведь наверняка не терпится узнать, как он воспринял новость о твоей помолвке?

— Меня больше волнует то, что я заставила тебя ждать. Думаю, не имеет никакого значения, понравилась ли эта новость Айво или нет. У него нет оснований не дать мне согласия. А после обеда я прочитаю, что он там понаписал.

Услышав это, вдова чуть не поколотила ее. Но когда девушка наконец сорвала печать с конверта и достала один-единственный листочек бумаги, Фанни ждало разочарование. Она, затаив дыхание, следила, как Серена водит глазами по строчкам, и нетерпеливо спрашивала:

— Ну что? Что он пишет? Он не запретил тебе выходить замуж?

— Как он может мне запретить? Он никак не прокомментировал эту новость, просто написал, что на следующей неделе будет в Клейкроссе и в четверг заедет в Бат на один день, чтобы обсудить со мной окончательный текст завещания. Мы пригласим его и Гектора на ужин.

— И это все, что он написал? — удивилась Фанни.

— Ты же знаешь его стиль. Это типичный пример того, как он пишет письма. Конечно, Айво благодарит меня за поздравление и считает, что ему следует лично познакомиться с майором Киркби, прежде чем он даст официальное согласие на мой брак.

— Ну, по крайней мере, он не выразил несогласия! — облегченно вздохнула Фанни.

Но когда в следующий четверг Ротерхэм вошел в их гостиную, от этой ее убежденности не осталось и следа. Чувствовалось, что маркиз находится не в лучшем расположении духа. Он сардонически улыбался, а густые черные брови были мрачно сдвинуты. В соответствии с этикетом Ротерхэм был одет в вечерний пиджак и бриджи, но, как всегда, в его облике сквозила некоторая небрежность, словно фасон его жилета или узел галстука не имели для маркиза никакого значения. Он сумрачно поздоровался с Фанни и повернулся к Серене.

Та отметила его приезд тем, что впервые надела платье, сшитое лучшей модисткой Бата. Это было удивительное произведение портновского искусства — платье из белого атласа с низким лифом и длинным шлейфом украшали черные узорчатые кружева. В тон платью Серены были бриллиантовые серьги и жемчужное ожерелье из трех ниток, которое отец подарил ей на совершеннолетие. Она выглядела великолепно, однако от Ротерхэма услышала нелестное замечание.

— Боже мой. Серена! — воскликнул он, пожав девушке руку. — Ты похожа на сороку.

— Именно так. Полагаю, тебе это не по вкусу? — Глаза ее блеснули гневом. Маркиз пожал плечами:

— В этих вещах я ничего не смыслю.

— Дорогой Айво, любой, кто хоть раз в жизни посмотрел на тебя, не усомнится в этом.

Встревоженная Фанни поспешно прервала эту многообещающую прелюдию к перепалке, которой она так боялась:

— Лорд Ротерхэм, позвольте представить вам майора Киркби.

Ротерхэм повернулся к майору, которого до сей минуты, казалось, не замечал. Мрачно оглядев того с головы до ног, он протянул руку и бросил небрежно: