— Ты должна просветить меня на этот счет.

— Вас, видимо, интересовали более важные вещи, майор, — заметил Ротерхэм, откидываясь в кресле со стаканом виски в руке.

— Не знаю. Но политикой пока мне заниматься не приходилось, это точно.

— Ты должна увлечь его этим, Серена. Партия нуждается в притоке свежих сил.

— Нет, только не я. Было бы смешно стараться увлечь майора тем, чем он абсолютно не интересуется.

— Тем не менее тебе это удастся.

— Хочешь, поспорим?

— Не хочу тебя грабить. Ты ведь не из тех, кто зарывает свои таланты. — Он поднес стакан к губам и взглянул на Гектора. — Вы знаете, майор. Серена рождена, чтобы стать хозяйкой какого-нибудь политического салона. Вы сможете подчинить ее себе? Сомневаюсь.

— Она знает, что я даже не стану пытаться.

— Бог мой! Надеюсь, вы шутите? Иначе вы будете представлять из себя ужасное зрелище, поверьте мне.

— А я надеюсь, Гектор знает, что ты просто несешь чушь! — Серена встала, протянула руку майору и одарила его одной из самых ослепительных своих улыбок. Тот поцеловал девушке руку.

— Конечно, знаю. И ты тоже знаешь: я сделаю все, что ты ни пожелаешь, — засмеялся он.

Ротерхэм потягивал вино, наблюдая эту сцену с неожиданным одобрением. Гости покончили со вторым блюдом, и по знаку Серены слуги покинули столовую. Фанни взяла свой веер и хотела было встать, но тут Серена сказала:

— Итак, Айво, я получу твое одобрение и согласие на брак?

— Конечно. Разумеется, если не обнаружу какой-нибудь пустяк, вроде того, что у майора есть жена в Испании. И когда вы планируете обвенчаться?

— Не раньше, чем я сниму траур. Мне кажется, сейчас неуместно даже объявлять о помолвке.

— Естественно. Но так как контроль за твоим состоянием перейдет от меня к майору, мне нужно поговорить с ним об этом.

— О, конечно! — вежливо ответила Серена. — Мне хотелось бы знать, на что я могу рассчитывать, Айво. Я никогда не спрашивала об этом, потому что, знай я точную сумму, которая была бы в моем распоряжении, если бы не это ужасное опекунство, моя жизнь стала бы еще более невыносимой!

— У тебя будет примерно десять тысяч фунтов в год, — бесстрастно ответил Ротерхэм.

— Десять тысяч в год? — испуганно переспросил майор.

— Да, примерно, — взглянул на него маркиз. — Точно я сказать не могу. Эти деньги поступают из различных источников. Сейчас я объясню вам, из каких.

— Но… Бог мой, это невозможно! Я, конечно, знал, что между нашими состояниями должна быть разница, но не такая же!..

— Признаюсь, я тоже не думала, что это будет такая огромная сумма, — слегка удивилась Серена.

— Но ведь должен быть майорат! — воскликнул Гектор, словно цепляясь за спасительную соломинку. — Если доход такой огромный, значит, состояние… — Он умолк, пытаясь подсчитать сумму.

— Оно равняется примерно двумстам тысячам фунтов, — подсказал Ротерхэм. — Все, что принадлежит семейству Карлоу, естественно, переходит по наследству вместе с титулом. Это же состояние было унаследовано покойным графом от его матери и принадлежало исключительно ему.

— Да, я знаю. Папа всегда говорил, что я получу в наследство бабушкины деньги. Но я думала, что их хватит лишь на безбедную независимую жизнь. А это состояние можно назвать весьма солидным. Как ты считаешь, Фанни?

— Я бы не знала, что мне делать даже с половиной этих денег, — испуганно произнесла вдова. Маркиз улыбнулся:

— Ну, Серена-то найдет, как ими распорядиться. Вероятнее всего, она еще и в долги влезет.

— Я бы хотел, чтобы этим состоянием нельзя было распоряжаться! — Эти слова, произнесенные майором с большой горячностью, заставили Серену изумленно взглянуть на Гектора.

— Что ты имеешь в виду, дорогой? Ты же не думаешь, что я совершу подобную нелепость — влезу в долги. Уверяю тебя, я не настолько безрассудна. Ротерхэм, не могу понять, почему ты так гнусно смеешься. Да у меня в жизни не было никаких долгов!

Маркиз бросил на нее насмешливый взгляд:

— Извини меня, Серена. Тогда расскажи мне, как ты умудрилась на семьсот фунтов в год, которые — как я считал в своем невежестве — ты тратила на наряды, содержать эту дорогую конюшню?

— Ты прекрасно знаешь, что все мои лошади были куплены папой.

— Ах да! Но сейчас тебе придется покупать лошадей за собственные деньги.

— Я с легкостью могу себе позволить это и не заботиться ни о чем!

— Ты права. И все же тебе придется быть поосторожней в тратах! Вряд ли разумно платить девятьсот гиней за какую-нибудь эффектную гнедую, от которой ты с радостью избавишься, поездив на ней всего один день.