В комнату в сопровождении слуги вошел хозяин постоялого двора, чтобы накрыть стол. Это приземленное занятие, как показалось Джерарду, резко контрастировало с романтическим характером его смелой эскапады. Когда они опять остались одни, леди Серена уселась во главе стола и стала разливать кофе, приказав несчастным влюбленным занять свои места, как будто распоряжалась завтраком в детской.

— Ой, я не в силах проглотить даже крохотный кусочек! — плаксиво протянула Эмили.

— А ты попробуй, и сразу поймешь, что ошибалась, — ответила Серена. — Что касается меня, то я зверски голодна, как, наверное, и мистер Горинг. Так что, пожалуйста, подходите и усаживайтесь за стол. Мистер Горинг, если вы займете место напротив и начнете резать ветчину, Джерард сядет сбоку от меня. И всем нам будет очень удобно.

Ничего менее удобного, чем положение обоих влюбленных, нельзя было и вообразить, и мистер Горинг с трудом удержался от смеха.

— Я не поеду обратно! Не поеду! — со слезами воскликнула Эмили. — О, как я несчастна!

— Что ж, думаю, винить в этом ты можешь только себя, — ответила Серена. — Ты причинила мне и мистеру Горингу столько беспокойства и вела себя таким образом, что, если бы все стало известно, ты бы подверглась самому строгому осуждению. И, что самое худшее, из-за твоего поведения заболела твоя бабушка! Эмили, ты же достаточно взрослая, чтобы понять, насколько безрассудно себя ведешь. Когда сегодня утром я приехала на Бофорт-сквер, миссис Флур лежала с сердечным приступом и в таком расстройстве, что я испытала сильнейшее потрясение.

Эмили разрыдалась.

— Леди Серена, вам не нужно вмешиваться в это дело! — воскликнул Джерард. — Этот шаг не был необдуманным. И он не был бесчестным. Если вы полагаете, что я действовал за спиной лорда Ротерхэма, то вы ошибаетесь. До того, как приехать в Бат, я съездил в Клейкросс и сообщил своему опекуну все, что намеревался сделать.

Леди Серена поставила чашку на стол.

— Вы сказали Ротерхэму, что собираетесь сбежать с Эмили? — удивилась она. Джерард покраснел:

— Нет… Тогда я еще не собирался… Я сказал ему, что отправлюсь в Бат, несмотря на все его запреты. И если он мне не поверил, моей вины в том нет.

— Следует ли это понимать так, что Ротерхэм, по сути дела, запретил вам приближаться к Эмили? Бедный Джерард! Какое счастье, что мне удалось догнать вас. Остается надеяться, что маркиз не узнает о вашей выходке, хотя я в этом не уверена. От всей души советую вам заказать себе место в следующей же почтовой карете, едущей в Лондон.

— Я не боюсь Ротерхэма! — заявил юноша.

— Тогда вы должны сделать вот что. Хватайте быка за рога, дорогой Джерард! Вы же знаете, что такое Ротерхэм. Разыщите его, чистосердечно признайтесь во всем, и его гнев утихнет.

Джерард покосился на Серену с откровенной неприязнью:

— Мадам, у меня нет желания видеться с ним.

Она намазала горчицу на ветчину:

— Не могу избавиться от ощущения, что на вашем месте я бы лучше сама разыскала его, чем дать ему повод искать себя. Впрочем, ваше дело. Но выбросьте из головы нелепую идею о побеге в Гретна-Грин. Прошу вас! И если мне не удастся убедить вас отказаться от этого плана, у меня не останется иного выбора, кроме как немедленно сообщить об этом Ротерхэму. Тогда вы встретите его где-нибудь на пути в Шотландию, и в этом случае я не хотела бы оказаться на вашем месте.

— Вы не сделаете этого! — закричала Эмили. — Вы не поступите так жестоко!

— Конечно, сделаю. Более жестоко будет позволить тебе погубить себя общением с Джерардом. Кстати, и Джерард, как вы достали деньги, чтобы заплатить за это путешествие?

— Вы что, думаете, я их украл? — возмутился молодой человек. — К вашему сведению, я занял эти деньги.

— И какой же глупец ссудил вам сумму достаточную, чтобы доехать до Гретна-Грин и обратно? — изумилась Серена.

— Я верну этот долг в тот день, когда стану совершеннолетним. У этого человека есть моя расписка.

— Да у кого же? Знаете ли, это становится все более серьезным. Боюсь, Ротерхэм потеряет с вами всякое терпение.

— Не потеряет. Потому что именно он ссудил мне эти деньги! — заявил Джерард.

Мистер Горинг чуть не поперхнулся бутербродом. Серена несколько мгновений созерцала юного Монксли чуть ли не с почтением, а потом неуверенно произнесла:

— Так вы заняли деньги у Ротерхэма, чтобы сбежать с девушкой, с которой он помолвлен? Может, он еще и благословил вас на это?

— Нет, не благословил. Я, разумеется, не сказал ему, для чего мне потребовались эти деньги… Я хотел получить их вовсе не для этого! То есть тогда я вовсе не думал ни о каком побеге. А иначе я бы… В конце концов, я совсем не просил его давать мне денег! — словно оправдываясь, заявил он.

Мистер Горинг, с мрачным изумлением слушавший эту тираду, бесстрастно проронил:

— Вы, Монксли, несомненно, большой оригинал!

— О, Джерард, ну как же ты мог? — воскликнула Эмили. — Как это все ужасно, милый! С нашей стороны было очень нехорошо позволить лорду Ротерхэму заплатить за мой брак с тобой. Теперь мне придется вернуться в Бат. Лучше бы я умерла!

Джерард, который, надо отдать ему должное, только сейчас задумался над этой стороной своего «подвига», густо покраснел и оскорбленным тоном произнес: