– Откуда же ты родом? Ты мне кого-то напоминаешь.

Симон усмехнулся:

– Посмотри на себя в зеркало, Джеффри Мальвалле.

Тот кивнул, нисколько не удивляясь:

– Мне уже приходило это в голову, когда ты пришел мне на помощь. Спасибо тебе, брат. – И он протянул ему руку в боевой перчатке.

Симон пожал ее, слегка вспыхнув. Они медленно поехали вниз по холму.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Джеффри.

– Симон Бовалле. Мальвалле засмеялся:

– Отлично, Симон! Хорошо бы тебе уйти от Монлиса. Если я попрошу, мой отец возьмет тебя к себе.

– Нет.

– Ты его ненавидишь? Хотел бы отомстить? Симон повернулся к нему:

– За что мне его ненавидеть?

– Из-за того, что он не дал тебе свое имя. Или из-за твоей матери.

– Я сам сделаю себе имя. А моя мать сама избрала такой путь, возможно, она была несчастлива, но никогда не жаловалась. Она умерла, и теперь это не имеет значения.

– Таких сильных людей я еще не встречал! – воскликнул Мальвалле. – Ты служишь Монлису?

– Да. Наступит день, когда у меня не будет никаких хозяев, кроме короля, но сейчас я служу Монлису. Интересно, остался он жив или погиб? – Симон внимательно огляделся, но в быстро сгущающихся сумерках не смог не только разглядеть своего хозяина, но и отличить одного человека от другого.

– Если его убили, ты перейдешь к нам на службу? – задал новый вопрос Мальвалле.

– Нет. Сначала нужно отвести людей назад, в замок Монлис. Если Фальк погиб, то я должен буду служить Алану – его сыну, но вряд ли он погиб.

В это время к ним подъехал всадник, очень прямо сидевший в седле. Из-под шлема на Симона смотрела пара проницательных юных глаз, которые сияли поверх повязки, пересекающей лицо. Мальвалле, салютуя, поднял копье, а юноша направил коня так, чтобы ехать рядом с ними.

– Вы отлично сражались, Мальвалле, и вы, сэр, тоже! Просто замечательно! Джеффри, я видел, как тебя окружили и как твой компаньон храбро пришел тебе на помощь. Вы не ранены?

– Все обошлось благополучно, ваше высочество, благодаря Симону Бовалле. Жаль, что вас ранили, сэр.

– Просто царапина! – весело откликнулся Генрих. – Вокруг моей раны подняли много шума, но она меня не беспокоит. – Он потянулся в седле и добавил: – Да, славный был денек!

– Симон тоже так думает, ваше высочество, и надеется, что это не последнее наше сражение.

Генрих, наклонившись, улыбнулся Симону.

– Вот это настоящий боевой дух! – похвалил он. – Кому вы служите, Симон Бовалле?

– Монлису, ваше высочество, – ответил тот.

– Монлису? Я видел, как он упал с коня. Но не думаю, что он погиб.

– Его не так просто убить, сэр, – согласил­ся Симон. – С вашего разрешения, пойду по­ищу его.

Генрих вежливо кивнул:

– Идите, а я еще поговорю с Джеффри. Но я не забуду мужества, проявленного вами се­годня.

Симон поклонился:

– Вы очень добры, ваше высочество. Мальвалле протянул ему руку:

– Мы еще увидимся, Симон. Тот пожал его ладонь:

– К сожалению, как враги, Мальвалле, ведь я служу Монлису.

– Нет, нет! Мы увидимся еще в Шрусбери. Не забывай, что я твой должник! Симон улыбнулся:

– Я никому ничего не должен и, в свою оче­редь, не жду ничьей благодарности, Мальвалле. Возможно, мы еще будем сражаться бок о бок. Кто знает?

– Тогда попрощаемся, Симон?

. – Да, Джеффри, но однажды мы встретимся как равные.

– Смотри не забывай меня! – крикнул Маль­валле вслед Симону, направившемуся в арьер­гард, чтобы оказать помощь раненым.

– Какой странный человек, Джеффри, – за­метил юный принц. – Кто он такой? Очень по­хож на тебя, только блондин, а ты брюнет.

– Он мой сводный брат, сэр, и называет себя Бовалле. Я встретился с ним впервые в этом по­ходе. Вы видели, ваше высочество, что он спас мою жизнь?

– Очень смелый поступок. – Генрих кив­нул. – Попросить отца, чтобы он дал ему зва­ние рыцаря?

– Отличная мысль, ваше высочество! Он за­служил это звание за один сегодняшний день.

Генрих задумчиво посмотрел на удаляющую­ся фигуру:

– Он производит хорошее впечатление. Но уж слишком холоден. Похоже, что когда-нибудь он станет великим человеком. И лучше иметь его в числе друзей.

Не найдя милорда на поле битвы, Симон нисколько не обеспокоился. Он вернулся в Шрусбери, на место расположения своей армии, и здесь обнаружил Монлиса, ко­торый лежал на постели и отчаянно ругал врача, перевязывающего его плечо. Симон ввалился в комнату в пыльном, покрытом пятнами крови панцире, в нескольких местах пробитом мощными ударами. Его лицо под шлемом выг­лядело усталым и изможденным, но зеленова­то-голубые глаза были, как всегда, спокойны, как будто ему и не пришлось за один сегодняшний день пережить ужасов больше, чем за всю предыдущую жизнь.