— Мы не объявляли войну. Это они оказались на нашей территории!

— Вы знаете, что это не так, — терпеливо ответила Эмма, чувствуя свою ответственность за этого поганца: она его единственный шанс хоть на что-то.

— Там, где пески — там наша земля!

— Вот теперь мы подошли к очень серьёзному вопросу. Откуда взялись ваши пески? Почему они двигаются? Вы понимаете, что это нарушает гармонию нашего общего мира?

— Много песков — это хорошо! — прозвучало бравурно, но невозможно было не уловить оттенок горечи.

— Нет, не хорошо. Это ведёт к катастрофе.

Наг скривился, но было видно, что он понимает, о чём говорит Эмма. Может быть, по-своему, но проблема с этими движущимися песками явно прослеживалась.

— Пустыня заняла территорию, где должна происходить смена сезонов. Происходит гибель древнейших лесов, и вы этого не можете не видеть. Но это ещё не всё. Вдали отсюда в противовес тем изменениям, что мы все тут наблюдаем, происходят другие. Там, где всегда было тепло и сухо, возникает холод. Из ниоткуда появляются льды магического происхождения! Под угрозой исчезновения целые расы!

— Нам-то что до этого?! — задиристо фыркнул наг.

— Я вижу, разума в вас немного, но даже дурак должен понять, что если это не остановить, то может погибнуть весь мир. Не надейтесь, что обилие песков поможет вам продержаться! Движущаяся пустыня — это беда! Это противоестественно!

— Думаете, мы не знаем?! — вскрикнул парень. — В песках появились такие существа, что жутко даже рассказывать о них! Но мы ничего не можем поделать! Ничего! Это кара!

— Кара? За что? В чём вы провинились?!

Сейшел опустил голову и, не обращая внимания на тычки стражников, отвернулся от очень красивой и немыслимо притягательно пахнущей правительницы зверолюдов. Он верил её тёплым глазам, хотел бы ей всё рассказать — и не верил.

Он видел, что её статус велик, но не чувствовал в ней второго лика. Как такое может быть?

Ему попадались самки зверолюдов и все они могли менять ипостась, а эта самочка ущербна в этом плане, но занимает важное положение и пышет здоровьем!

У него от её пленительного запаха всё путается в голове! Эта странная правительница способна принести здоровое потомство, в отличие от ранее встреченных самок иной расы! Это невероятно, но его инстинкты не обмануть! Ему довелось как-то быть во дворце верховного змея и чуять след запаха проползшей по дорожке нагини, и он может с уверенностью сказать, что запах самочки его расы и запах стоящей перед ним правительницы из одного сада — сада, дающего потомство.

— Р-р-раздавлю, — Ратмир угрожающе выступил вперёд, чуя, какие мысли бродят у сопляка-змеёныша, но тот ничего не замечал, лишь тянулся всё ближе и ближе к Эмме.

— Подожди, дорогой, — мягко коснулась она ладошкой мужа, — сейчас разберёмся.

— С-с-сейш-шел, — как можно правильнее постаралась произнести его имя — и пленник упал на колени, подбираясь ещё ближе к ней, хотя стражи упёрлись пиками в его тело до крови.

— Да, Драгоценная Госпожа, — проникновенно шелестел его голос, а глаза настойчиво изучали её.

— О какой каре ты говорил?

— Кара за беспечность и жадность, Цветок Души.

Эмма дёрнула мужа назад, чтобы не мешал расспрашивать, но тут советник не выдержал столь демонстрационного поклонения узника уважаемой гостье и резко дал команду стражам оттащить наглеца.

— Господин Чаргеч, минуточку терпения — и этот парень приоткроет нам тайну продвижения пустыни, — шикнула на него Эмма.

— Я ещё не был рождён, а мой отец был мальчишкой, когда наш Верховный решил попросить у богов больше плодородных земель для нашего народа, но его просьба не была услышана, и тогда он в гневе разрушил все храмы.

Эмма тихонько сразу же переводила то, что слышала.

— Верховный действовал сгоряча и не ожидал, что боги испугаются и удовлетворят его желание, но неожиданно наши границы расширились. Народ ликовал и чествовал Верховного, а он решил поблагодарить богов, начав восстановление порушенных храмов. Какого же было его удивление, когда на освящении первого возвращённого к жизни храма ему открылась истина происходящего! Пески будет распространяться за счёт слабейших. Сначала Верховный не подумал, что это наказание, а решил, что наша раса от избавления слабых только выиграет, а потом все поняли, что слабейшие — это самочки и детёныши.

Эмма в ужасе прижала руки к груди:

— Так что же, у вас вымерли женщины и дети?

— Почти все, — отчаянно посмотрев на неё, он тихо добавил: — осталось очень мало самочек, и как только они вступают в детородный возраст, то они вынуждены рожать, пока не обессилят. Это наше наказание — мучить тех, кто не имеет цены, но иначе нас ждёт скорое вырождение.

— Накосячил мужик, а страдать женщинам! — рассердилась Эмма, не находя в себе сил закончить перевод для прислушивающихся гномов, эльфов и мужа.