Она была ошеломлена. Она тут важные думы думает: что может её связывать или не связывать с этим судьёй, и как вообще это понимать, а оказывается, она для него вроде теста на отцовство.

Подумать только, он заботится о малыше! В пору бы обидеться, но ведь кормит… и пусть хохочет! Укоризна в её взгляде сменилась улыбкой. В конце концов, ему от неё сегодня тоже досталось неприятных сравнений, так что квиты.

— Спасибо, я наелась, — Эмма с разочарованием смотрела на жарящиеся кусочки мяса и печалилась о том, насколько аппетитный вид не соответствует их вкусу.

Но в животе больше не было пусто, и необходимая энергия работает на обогрев тела. Конечно, всё ещё хотелось попасть в уютную обстановку, где есть защищающие стены и тепло, мягкая кровать и сервировочный столик, заполненный яствами, но жить можно.

— А остальное куда? У нас ещё почти целая туша, — делая маленькие глотки озёрной воды и подолгу держа её во рту, чтобы нагрелась, Эмма потыкала палкой в барана. Не удержалась, поморщилась, когда холодная вода проскользнула в горло. Всё отдала бы сейчас за горячий зелёный чай!

— Покормим ребят.

— О, — стало неловко, что обо всём на свете забыла, — конечно. С одеждой проблема…

— К нам уже кого-то послали, он поднимается, чтобы передать одежду и, судя по запаху, вам несут еду.

— Да?! — Эмма встрепенулась, зачем-то повела носом, но, естественно, ничего не учуяла и, видя, что за ней наблюдает судья, да ещё веселится за её счёт, сосредоточилась на улавливании эмоционального фона территории. Если поднимается не альфа, то она почувствует.

И верно, почувствовала. Очень многое почувствовала! Лицо её изменилось так, что судья напрягся.

— Что? — коротко бросил он, усиленно водя носом и едва удерживаясь от трансформации, чтобы включить звериное чутьё.

— Какое-то злорадство со стороны гномов, — не скрывая удивления, поделилась Эмма, — не могу сказать точно, но от них исходит недобрая радость, жадность и при этом есть восторг, чувство удовлетворения. А тот, кто к нам поднимается, просто торопится, и более я ничего не чувствую.

— Хм, не густо.

«Чего тогда спрашиваешь!» — мысленно возразила Эмма, обижаясь за свои способности.

Попробовала глубже проникнуть в чужие ощущения и совсем запуталась. Получалось, что первые впечатления — они самые верные, а потом она уже всё невольно подгоняет под свои шаблоны.

С одной стороны, это так интересно, улавливать чужое настроение. Настоящее чудо! С другой, действительно «не густо». Поди разбери, куда приведут догадки о том, к чему относится то, что она уловила.

Может, гномы сидят себе в каморке и рубятся в карты, а она уже приписала им устройство ловушек, ждёт подвоха. Так же путано выходит с тем оборотнем, что поднимается на гору. Он торопится поскорее исполнить обязанность и вернуться домой или он торопится порадовать её горячей едой? Хотя что она себя обманывает? Кому в радость её поскорее накормить? Конечно, спешит развязаться с поручением! Но в том-то и каверза её способностей, что невозможно на их основе делать выводы. Так жаль! Нестерпимое разочарование!

На гору поднялся один из оборотней Мрака. Они все чернявые и хорошо отличаются от стаи Орлика.

— Вот одёжка, — мужчина поставил узелок возле судьи, — и еда для госпожи Горчаковой. Дети очень переживают за вас, — неожиданно добавил он, вытаскивая из сплетённой на скорую руку берестяной корзины продукты.

— О, откуда такое богатство? — восхищённо выдохнула Эмма, одаривая оборотня ласковым взглядом. Он достал пару кусков сероватого хлеба, на которые была уложена буженина, а потом как фокусник вытянул Эммин термос.

— Искра наполнила ваш кувшинчик горячим отваром, — смущённый её вниманием, пояснил он, — а продукты принесла наша Марьяша. Она для всех принесла, а тут ваша малышня есть отказываются, шумят, что вы без своего мешка ушли, а там всё важное для охоты.

Эмма поперхнулась, но пусть будет «для охоты». Аппетит проснулся с новой силой и один здоровенный бутерброд с лёгкостью разместился в желудке. Оборотень, довольный произведённым эффектом, хотел было сесть рядом с магичкой, но поёжился под излишне пристальным взглядом судьи и выбрал себе место в стороне от обоих.

— Эй, вы там! — послышался крик со стороны гномов. — Выкупать своих будете али везти их обратно?

— Ты, — судья бесцеремонно ткнул пальцем в оборотня, — сидишь здесь, ждёшь меня. Вы, — он повернулся к Эмме.

— Иду с вами, — и, не дожидаясь ни возражений, ни одобрения, полезла наверх, пока ещё совсем не стемнело.

Гномы опасливо покосились на судью, а торг повели с Эммой. Судья на это только хмыкнул и спокойно наблюдал за разгорающимся спором.

— Проживание детей оплачено! — рубила Эмма не только словом, но и жестами.