На стоянке подопечные тепло встретили Эмму, норовя подкормить её, рассказать новости и хвастая, как хорошо прогрели за день землю, где она устроится спать.

Белоснежка и Беляк смотрели на устроенную ради магички суету с недоумением, а Эмма была растрогана. Когда уже все успокоились, она в красках рассказывала, как проходили переговоры с гномами.

По её словам, выходило, что одной только силой ничего не добьёшься, но и разумные слова, не подкреплённые кулаком, для горного народа мало что значат.

— Но мы же не угрожали гномам, когда шли по их королевству? — не понимал Вьюн. Его привлекала позиция, где главенствует ум, смекалка, знания.

— С нами получилось не так всё наглядно, как сегодня, — задумалась Эмма. — но в нашем случае была задействована тень силы всех магов и возможно угрызения совести, по поводу того, как не совсем честно поступили со стаей.

Белка зевнула и, скинув с себя одежду, обернулась волчонком, пользуясь помощью сильных и вытягиваясь вдоль бока Эммы. Для неё самое интересное закончилось. Было здорово слушать, как судья побил гномов тушей барана, а остальное она не особо поняла. Жар тоже принял звериную форму, а Искра с Вьюном ещё долго беседовали с Эммой обо всём на свете.

Впервые Эмма выспалась и не дрожала от холода на рассвете. Проснувшись, тут же услышала, как её подопечные учили своих новых знакомых заботиться о ней.

— Эмме нужно тепло, у неё нет тёплой шкурки, — с важным видом поучала Белка, — скажи, Жар, — велела она — и товарищ согласно кивал.

Мелкие следили за костром, а когда ветер дул в сторону Эммы, то вскакивали и весело прогоняли дым. Белоснежка чистила рыбу, а деловитая Белка и её поучала:

— Надо вытащить кости, а то Эмма подавится. Последний раз она страшно хрипела, мы думали, она умрёт, — маленькая нахалка вздела указательный палец вверх, как иногда делала Эмма и, копируя её же, заявила:

— Нельзя торопиться во время еды! Надо есть красиво и делать вид, что не особо голодна.

Эмма покраснела. Вроде ляпнула что-то такое у гномов в гостях, но не думала, что Белка всё впитывает как губка.

— Зачем? — раскрыв голубые глазища, спросил Беляк.

— Надо! — чуть подумав, отрезала Белка, и тигрёнок принял эту форму ответа.

Эмма потянулась, увидела, что Искра с Вьюном возле реки собирают камешки, по-видимому, для печи. Судьи не было видно, а Белка тут же рванула к ней, чтобы помочь одеться. Эмма опешила, а потом догадалась, что малышка играет в дочки-матери. Пришлось подыграть и стать на время малышом у малышей, наградой за это стало смешливое фырканье Белоснежки.

Мимоходом Эмма узнала, что судья отправился в прайд тигрят, чтобы выяснить обстоятельства гибели их родителей и проверить правдивость показаний девочки.

Так получилось, что она весь день провозилась, готовя походную баню для себя и детей. А когда ловила последние лучи солнышка, стараясь тщательно просушить волосы себе и ребятам, то её неожиданно пригласили принимать новое жилище.

— Но как же… — Эмма посмотрела на стройку и ничего кроме заготовок не увидела.

— Госпожа магичка, вы вон туда посмотрите, — улыбнулся оборотень, кажется, именно он был тем самым владельцем сковороды и любителем готовить.

Она посмотрела, но из-за деревьев ничего не увидела, а когда поднялась на холм, то обомлела. Специально для неё на скорую руку поставили лесную хижину. Домик расположили на склоне, и часть его уходила в холм, а часть гордо топорщилась, показывая, что строение обладает ещё и внушительным погребом, и интересной лестницей из половинок брёвен.

— Окна не делали, так как стёкла надо везти из человеческих земель, а впереди зима…

— Да-да, я понимаю.

— Можно было бы у гномов выкупить горный хрусталь, но за хорошую обработку они десять шкур сдерут, а если оставлять как есть, то толку не будет.

Эмма не знала, хвалить ли помощников, называя строение результатом креативного дизайна, или тягостно вздыхать. Ей едва хватило силы толкнуть здоровенную дверь.

— Дерево сырое, надо будет со временем ещё не раз подправить, — принялся объяснять подошедший вместе с Орликом Мрак.

Запах в доме стоял обалденный! Пахло деревом. Пройдя крошечный предбанник, на который она не рассчитывала, Эмма попала внутрь. Со стороны дом казался маленьким, так как слишком крупные бревна были использованы для небольшой постройки, но представшая перед ней комната была не меньше двадцати квадратных метров. Часть её занимала печь, которую Эмма сначала приняла за нагромождение камней, но, как оказалось, свои функции эта фантазийная каменная россыпь честно выполняла. Дым уходил наружу, и готовить можно было как внутри печи, так и снаружи на выровненной поверхности.