— О, понимаю. Это всё интриги, — провокационно наклоняясь к Эмме, зашептал Палех, а она стукнула неугомонного лорда кончиками пальцев по лбу.

— Не шалите! Вы прелесть как хороши, но за вольности буду бить вас, как шалопая. Если не хотите выглядеть смешно, то держите руки при себе.

Палех расцвёл и показательно отступил, демонстративно пожирая глазами строгую Эмму. Она вновь рассмеялась.

— Не забудьте о предупреждении, — погрозила она указательным пальцем.

Он прижал руки у груди, изображая смирение и всевозможные клятвенные уверения.

Эмма с улыбкой развернулась и с удивлением увидела стоящего посередине коридора Ратмира. Вот он, совершенно не играя, прожигал её взглядом, даже давил силой, что было неожиданно и не только неприятно в эмоциональном плане, но и на деле затрудняло ей дыхание.

— Что случилось? — она потёрла виски и с натугой ускорила шаг, подходя к нему вплотную.

Было видно, что он хотел сказать ей многое, даже дважды открыл рот, но каждый раз закрывал, сжимая губы и играя желваками.

Эмма нахмурилась, не понимая и пугаясь того, что сделала что-то не так. В конце концов, он сам взвалил на неё ответственность, а теперь недоволен. Рассердилась, и на волне своего негодования тут же выпалила:

— Послушайте, вы не имели права выставлять меня хозяйкой замка! Это привилегия жены, и когда-нибудь вам будет стыдно за этот поступок перед ней! — Эмма медленно вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться. — Но что сделано, то сделано, — согласилась с создавшейся ситуацией. — А сейчас давайте принимать гостей. Хозяину любого дома недопустимо принижать, выказывать недовольство, ущемлять…

Давление, мешающее дышать, прекратилось, но стало преобладать какое-то напряжение, словно перед грозой. Эмма заставила себя убрать из голоса нотки воинственности:

— Если вы не хотели видеть леди, то не надо было её пускать на остров, но раз уж не набрались храбрости отказать в визите, то извольте быть радушным хозяином.

— Значит, вы изображаете всего лишь радушие? Не слишком ли?

Она посмотрела на него с непониманием и обидой:

— Знаете, я бы умерила градус доброжелательности, если бы вы помогали, а так получается, что мне приходится компенсировать вашу грубость, — волнуясь и в то же время стараясь не накалять обстановку, сбиваясь, высказалась она. — Ратмир, вы сами на себя не похожи! Где ваше воспитание?

— Если перевести моё звание на человеческий манер, то я стою выше всех лордов! И если уж вынужден принимать своеобразных послов, то могу открыто выражать своё отношение к тем…

— Стоп! Не желаю слышать таких самодовольных гадостей! — Эмма взмахнула рукой, прикрывая его рот ладошкой. — Не верю, что вы говорите сейчас о своих убеждениях, — она смотрела на него, охваченная переживаниями. — Вас что-то задело, вот вы мне тут и бунтуете!

Ратмир весь преобразился, осторожно обхватил ладошку Эммы и несколько раз коснулся губами. Она с немного показным изумлением следила за его действиями.

— Вы и вправду не в себе, — вытягивая руку из власти его ладоней, прикрываясь неловкой улыбкой, попыталась сосредоточиться на гостях. Это сейчас дело номер один. — На всякий случай хочу вас предупредить, что считаю обязательным проявление гостеприимства, будь вы хоть королём, хоть божеством… — увидев, что лицо Ратмира приняло непримиримое выражение, строго припечатала: — и вы умеете это делать! Что же касается меня, то раз вы оказали мне честь и поручили хозяйничать, то и долг гостеприимства распространяется на меня, и я сделаю всё, что могу, чтобы наши гости чувствовали себя приятно.

— Всё?

— Всё, что в моих силах. Я вас не подведу.

Они стояли друг против друга и испытывали неловкость. Эмма не понимала его изменившегося поведения, смены настроения, исходящей угрозы. Ей надо было спешить, чтобы успеть подготовить обед, а он хотел сказать, что для него весь мир перевернулся.

Время рядом с нею летело так быстро, что мужчина не успевал отслеживать, как меняется его отношение к ней. Не заметил, как простой интерес перерос в удовольствие ощущать себя нужным, не одиноким, занятым, как все оборотни, обыденными хлопотами, а потом они сблизились и стали дополнять друг друга. Забота получилась взаимной, и утомительная дорога в дождливую погоду стала самым прекрасным времяпровождением в его жизни.

Он переживал о том, что в замке стал реже видеть её, и испытывал досаду, но она взяла и переменила его отношение к дому. Теперь это не место ожидания просьб о помощи, а настоящий дом. Даже больше, чем в детстве.

Благодаря Эмме он почувствовал себя отцом. Рок не одобрял привязанностей, тем более родственных, говоря, что это портит детей, но Ратмир в непосредственной близи наблюдал за Эммой и Жаром, чтобы задуматься об этом, сделать свои выводы.

Он ещё не успел понять, что наслаждается пребыванием в доме, что не хочет, чтобы что-то сорвало его с места и он вынужден был бы отправляться вон, как приехали гости. А по прибытии гостей он испытал новое потрясение.