Мысленно я хищно усмехнулся, снова слыша в голосе первого говорившего неприкрытый экстаз и восхищение. Эти извращенцы определенно знали, что я был не совсем человек. Понять бы еще, что именно им было от меня нужно.

– Этот ведь не лесной…

– Да какая разница, где мы его поймали! Лесной или городской – это не важно! Ты только посмотри на него! Какая мощь и выдержка! Он прекрасен даже в таком беспомощном виде…

– …смотри не кончи от восторга, - прохрипел я, не в состоянии даже толком открыть глаза, но с огромным хищным удовлетворением ощущая волну паники и страха, такого огромного, что смог даже усмехнуться, ощущая на своих потрескавшихся губах запекшуюся кровь, и слыша как тут же раздался истеричный и резкий топот нескольких десятков тяжелых ботинок, в которых обычно ходят военные.

Все они неслись ко мне, внутренне содрогаясь оттого, что я мог прийти в себя и обратить это место в прах, а их - в горстку костей и пару литров крови.

О даааааа, черт бы их всех побрал!

Я определенно хотел сбросить с себя эту пелену, чтобы разорвать не только свои цепи, но и всех их! Догнать каждого и разорвать на тонкие полоски, чтобы затем найти тех, кто был здесь до меня…если только мне подобные были еще живы, ибо как бы я не прислушивался к собственным ощущениям, но не мог уловить ни одного из них.

– Быстро из клетки! БЫСТРО! – рявкнул кто-то близко, но все, что я мог рассмотреть это всего лишь неясные темные силуэты, потому что толком не получалось даже удержать голову в поднятом состоянии. Она болталась, словно тряпичная, не позволяя зрению сконцентрироваться хоть на чем-нибудь одном.

Людей я распознавал лишь по их чувствам, в которые окутался страстно и яростно, потому что они были единственными яркими пятнами в этом черном мире мрака, где меня окружала лишь моя кровь и отголоски прошлой боли в гниющих ранах.

Снова шаги.

Быстрые, резкие, захлебывающиеся.

Лязганье железа и скрип ключей, когда пахнуло паникой, страхом и звенящими от напряжения нервами тех, кто обязан был защитить тех двоих от меня.

Военные против зверя на защите хлюпиков с очками – практически классика жанра.

– Не смейте его трогать снова! – завопил словно подкошенный тот самый первый голос, от которого и сейчас через ужас происходящего во все щели сквозил практически эротический восторг видимо оттого, что даже после стольких дней непрекращающихся пыток и вливания литров какой-то хрени, от которой я был не в состоянии держать собственный мозг в узде, я все еще был способен что-то слышать, понимать и даже отвечать.

Извращенец хренов.

– Если потеряем его, шеф не простит вам этого!

Ха. Кажется, шефа не очень-то и боялись все присутствующие, судя по тому, что дружина в черном, с дубинками, электрошокерами и какими-то неведомыми штуками наперевес, все равно направлялись ко мне для очередного сеанса укрощения.

– Вы оглохли, придурки?!

Как же мне хотелось расхохотаться от всей своей истерзанной тёмной души, где больше не осталось ничего светлого и живого. Сейчас внутри себя я искренне веселился оттого, что какой-то очкастый заучка был готов в буквальном смысле кинуться на этих накаченных парней в черных масках, дабы защитить меня.

Мужчины в меня еще не влюблялись. К счастью.

Но у этого черепушка кипела знатно, когда он в буквальном смысле зашипел, словно мелкая змея, которой случайно наступили на хвост:

– Я сейчас же пойду и все расскажу доктору Элерту! (прим. Элерт с нем. «твердый человек»)

Хммм…

А вот это уже было интереснее.

Потому что стоило только прозвучать этому имени, как сконфуженно остановились даже охранники, чье возбуждение от новой пытки уже почти достигло своего апогея.

– Не ваш доктор Элерт начальник здесь, а Я! – рявкнул кто-то за пределами клетки, где теперь столпились охранники в ожидании приказа, кто, очевидно, был главным в этом вонючем подземелье.

– Может, пойдешь и скажешь ему это сам, глядя ему в глаза? – насмешливо и не скрывая своего высокомерия, усмехнулся коротышка в очках и белоснежном халате, который выделялся в этом мраке так сильно, что мои глаза почти слезились.

Вояка только клацнул зубами от ярости и собственного униженного достоинства, потому что кем бы там не был этот доктор, а его здесь боялись.

Практически так же сильно, как боялись подходить ко мне, даже если я болтался двухметровой сарделькой. Вернее, в данном случае кровяной колбасой.

– Я повторяю еще раз - НЕ СМЕТЬ ЕГО ТРОГАТЬ! Достаточно пыток! В данном случае они не помогают! – снова рявкнул этот мелкий выскочка, которого я пытался разглядеть сквозь собственные тяжелые ресницы, слипающиеся от крови, отмечая со злорадным весельем лишь то, что этот человечек был не толще моей руки и едва доходил главному вояке до плеча, но при этом строил из себя пуп земли в радиусе нескольких километров.