Какой-то неясный силуэт, но как только пыталась подойти к нему и прикоснуться, то каждый раз просыпалась от яркой вспышки, в слезах и криках.

– Теперь ты не кричишь, - я коснулся ее волос, которые рассыпались шелковистыми волнами по моей груди, где колотилось сердце.

Все эти долгие страшные тринадцать лет мы искали друг друга во снах, не в силах встретиться, но вот,наконец, были рядом.

– Просыпаюсь раньше, словно стала понимать, что все напрасно, и вспышка все равно ослепит меня и заставит проснуться, - помолчав, Мишка смущенно добавила:

 - Разбуди меня, если снова не буду давать тебе спокойно спать.

 - Разбужу.

Мишка уснула практически сразу, сладко засопев.

Это было странное ощущение для меня.

Позволять кому-то касаться, делая это не ради возбуждения или пыток, а потому что это было приятно ей. И мне.

Я никогда не был ручным, еще до лаборатории. Стоило только почувствовать, что девушка привязывается ко мне и начинает предпринимать попытки привязать к себе правдами или неправдами, меня сдувало первым ветром, даже не попутным.

Мишка ничего не пыталась сделать.

Она просто наслаждалась текущим моментом, не боясь того, что будет завтра.

А завтра все должно было вернуться на круги своя – зверь снова стать зверем, а его голубоглазая работа – просто заданием.

Главное, чтобы утром Мишка ничего не вспомнила, даже если ее тело будет подавать очень правдивые и прямые сигналы о том, что ночь не прошла гладко.

Боги! Она не была глупой, при всей своей наивности и конечно же всё поймет, даже если у нее не останется четких воспоминаний.

Но об этом лучше было подумать утром, сейчас в мыслях творилось то, над чем лучше было не размышлять.

Обхватив девушку руками, оттого что она стала во сне сползать с меня, я замер на секунду, прежде чем облокотился щетинистой щекой о ее голову, прикрыв глаза.

То, что я неожиданно даже для себя уснул, я понял совершенно случайно, потому что почувствовал прохладные ладони на своем лице и знакомый до боли в груди шепот:

– Проснись! Проснись!..

Сложно было понять сразу: это мой очередной сон или реальность.

Лишь аромат Мишки, который я вдохнул, приходя в себя, вернул меня в реальность, заставляя проснуться и тут же напрячься, потому что девчонка была испугана не на шутку, глядя огромными глазами, зрачок в которых еще оставался ненормально большим, она хрипло выдохнула:

– Там демон!

Ее голос дрогнул, только в этот раз это не было галлюцинацией.

Прямо напротив нас действительно стоял мужчина.

И он был такой же как я.

Мало того, что зверочеловеком, так еще и моего рода.

Кадьяк.

До этого момента в моей жизни был только один мне подобный и моей крови - мой отец.

Я знал его силу, знал его злость, но и знал, что мне нужно было сделать, чтобы его успокоить. Я не видел и не ощущал ни одного из мне подобных в лаборатории, даже если знал наверняка, что не был единственным подопытным в этой отлаженной системе.

Отодвинув от себя девушку, которая теперь рассматривала незваного гостя вслед за мной, я поднялся на ноги, понимая, что мы были одного роста, практически одного телосложения, оба с совершенно черными волосами, бледной кожей и яркими светлыми глазами.

Сложно было определить его возраст, по виду он был очевидно старше меня, но выглядел этот тип явно неплохо, даже несмотря на седину в волосах и аккуратную бородку.

Впрочем, мне было плевать и на его возраст, и на причины его появления здесь.

Напрягало только одно – после укола, стараниями Мишки я не мог обратиться в зверя и стал немного слабее, и пока не представлял на что способен этот тип. А это слегка нервировало.

Нас разделял десяток метров, когда Кадьяк усмехнулся, кивая мне на Мишку:

– До последнего был уверен, что ты сорвешься и угробишь её. Восхищен твоим терпением.

– Не для тебя старался, - сухо, но нахально ответил я тут же, даже если почувствовал тяжесть в мыслях, понимая, что он был рядом всё это время, а я не смог ощутить его или вычислить.
– Если ты лесной, то просто иди, куда шел и не отнимай мое время напрасно.

Предупреждение было пустым.

Он не был свободным и чистым, иначе я бы почувствовал его сразу.

Только в лаборатории нас делали именно такими – незаметными друг для друга, разрывая связь, созданную еще нашим Праотцом.