А с другой стороны я была расстроена тем, что место назначения становилось все ближе и ближе, а у нас оставалось так мало времени, чтобы побыть рядом.

На самом деле я не знала, что думать.

Не представляла, как мы будем действовать дальше, надеясь в душе лишь на то, что «МЫ» - есть не только для меня, но и для Сапфира, и он не позволит разлучить нас ни отцу, ни кому-либо из лаборатории, потому что теперь я была, целиком и полностью за него!

Я засыпала тяжелым удушливым сном, с надежной на то, что папа останется в конце концов жив, и я смогу убедить Сапфира дать ему второй шанс, а отца – одуматься!

Жаль, что от кошмаров меня не смог спасти ни лес, ни жар и аромат, ставший уже родным, когда я снова бежала и бежала, обливаясь холодным потом и задыхаясь от рыданий в попытках отыскать ЕГО. Кого-то очень важного для меня, очень далекого. Я знала, что если не успею добежать, то уже никогда не найду его в этой темноте…даже если слышала голос, который шептал мне: «Микки. Моя Микки…»

Он был так близко ко мне!

Так близко, что я ощущала его согревающее дыхание и горячие руки, которые касались моего холодного и мокрого от слез лица. Я чувствовала его сильные жадные ладони, которые сжимали до боли, словно пытались собрать воедино мое разбитое сердце, которое кровоточило каждую ночь, когда рваные раны не успевали зажить и затянуться, получая все новые и новые. Я уже не могла дышать от этой боли, задыхаясь, и падая в черную пустоту, где слышался лязг цепей и его дыхание, но продолжая кричать ему что-то…

– Всё-всё, Микки! Проснись.

 Я всхлипнула, дернувшись всем телом и дрожа так, что стучали зубы, не в силах сразу понять, где я и почему вокруг шумит кронами лес, и солнце касается моего холодного лица своими теплыми лучами, словно пытаясь вытереть слезы.

И лишь терпкий пряный аромат мужского тела, на котором я лежала, был реален как еще никогда ранее, заставляя тело встрепенуться и проснуться раньше затуманенного мозга, который никак не мог сбросить с себя липкую паутину удушливого сна.

– Франки… - выдохнула я, цепляясь за него дрожащими пальцами, как за единственное спасение и прижимаясь мокрой щекой к горячей мощной груди, чтобы слышать стук его сердца и настроиться на его лад самой.

Только его сердце колотилось и захлебывалось, отчего я испуганно заморгала мокрыми ресницами, пытаясь понять, в чем дело и тут же поспешно закрывая глаза, потому что мир вокруг сплющился и буквально поплыл, становясь каким-то двухмерным, но слишком ярким, чтобы я могла выносить его краски.

Я успела сделать только один судорожный вдох, прежде чем запахи и звуки обрушились на меня со всех сторон, словно кто-то вскрыл мой череп, дав неограниченный доступ всему миру, а еще указание угробить меня, в самое ближайшее время!

Глухо застонав, я пыталась закрыть лицо руками, чтобы свет не был таким ярким, впервые жалея, что я не была многорукой Шивой, потому что еще пара рук мне определенно пригодилась бы, чтобы закрыть еще и уши.

Единственное, что не било в виски и не раздражало внутренности, был голос Сапфира и аромат его тела, на котором я снова оказалась каким-то волшебным образом.

Он был моим спасением от этого жалящего мира, пока я дышала судорожно и глухо, стараясь как можно меньше впускать в себя лишние запахи леса, которые в это жуткое утро раздражали так сильно, что тошнота в желудке, и невыносимая ломота в голове были страшнее самой изощренной смерти!

– Мишка, - горячие большие ладони Сапфира гладили меня едва касаясь, потому что к огромному счастью или беде, но он снова чувствовал все то, что сейчас происходило во мне, говоря приглушенно и как можно тише, чтобы мои через чур чувствительные в это утро перепонки не лопнули, и уши не за кровоточили.
– Тебе нужно выпить вот это.

Холодная скользкая от влаги бутылка осторожно легла в мою ладонь, но даже запах прозрачной чистой воды казался противным и отталкивающим, я скривилась, утыкаясь всем лицом в твердую грудь мужчины в одном единственном желании – замереть в таком положении на много-много часов, пока не смогу хотя бы открыть глаза.

– Иначе скоро будет еще хуже.

Неужели могло быть еще хуже, господи?..

– …не смогу, - едва прохрипела я, не поднимая головы и касаясь губами горячей кожи Сапфира, тут же почувствовав, как напрягся его торс, и пресс под моими ладонями, стал буквально каменным.

То, что мой зверь возбудился даже от этого легкого прикосновения, я ощутила сразу же, но мне было настолько плохо, что я не могла соображать, слыша над собой его выдох слегка напряженный и сдержанный:

– Сможешь, если не хочешь, чтобы через пару часов у тебя началась ломка, как у наркоманов. Поверь, ты сильно пожалеешь потом, что не смогла пересилить себя.

Я верила.

Уже сейчас я чувствовала себя как столетняя скрипящая телега со сломанными колесами, на которую нагрузили тонну грязи, и меньше всего хотела знать, что может быть еще хуже, поэтому со стоном и головокружением пыталась сесть прямо на нем, поднеся дрожащими руками бутылку и в первую секунду просто задохнувшись от омерзения, когда поняла, что вода не была чистой, а отдавала какими-то лекарствами.