— Вы набросились на меня, — обвиняюще произнесла я. — Схватили, испугали!

— Ты меня укусила, — парировал тот.

— А вы меня поцеловали!

— Не понравилось? — участливо поинтересовался Блейн, насмешливо сверкая золотистым взглядом.

Только начавшись, пикировка сама собой сошла на нет.

— Что?

— Я спрашиваю, тебе не понравился поцелуй? — повторил он свой вопрос.

— Нет! — отрезала я, чувствуя, как вновь вспыхнули щеки. — Не понравился. Отвратительно и… и слюняво!

Ох, богиня, даже не верю, что я произнесла это вслух. Мы вообще не должны были это обсуждать. Никогда! С послушницами о таком не говорят. Надо было забыть, сделать вид, что ничего не произошло и деликатно обходить эту тему. А он опять делал всё наперекор.

Тёмные брови мужчины поползли вверх.

— Знаешь, Айвири, твои слова вызывают у меня непреодолимое желание доказать, что поцелуи вызывают совсем иные эмоции.

— Настоятельно советую попридержать свои желания, — чопорно отозвалась я. — Вы вообще понимаете, с кем разговариваете? Я — послушница Лаари! Пос-луш-ни-ца! Да вы вообще в мою сторону смотреть не должны! А вместо этого вы… вы позволяете себе такие разговоры.

— Я знаю кто ты. И помню, что наказание смерть. Вот только я уже умирал, Айвири. Два раза. И поверь, в третий раз это совсем не страшно.

Злость как-то сразу утихла и проснулась жалость. Я снова стала послушницей, чья цель в жизни была служить другим. Мне захотелось поддержать его, убрать холод из золотистых глаз.

— Хотите забрать меня с собой? — вдруг тихо спросила у него, глядя прямо в глаза. Блейн дёрнулся и чуть отступил. — Я уже поняла, что вы не боитесь смерти и готовы встретить её. Возможно даже желаете этого. Но у всего есть две стороны, лэр. Послушница, утратившая дар, проклята. И это страшнее смерти.

С каждым произнесённым словом я становилась всё увереннее.

— Знаете, я понимаю, вы злитесь на меня. За то, что спасла вас. И поэтому провоцируете, пытаетесь доставить мне ту же боль, что испытывали сами. Такая изощрённая месть.

Его лицо ожесточилось, черты стали резче и в глазах промелькнуло что-то звериное.

— Что ты знаешь о мести…

— Не знаю, — отозвалась я спокойно. — И прошлое изменить не могу. Но вот кое-что пообещать способна. Если я действительно являюсь седьмой в вашей связке и следующий год мы будем вынуждены провести вместе, то клянусь вам, я сделаю все, что вы выжили. Вы и все остальные. И можете ненавидеть меня за это сколько вам будет угодно.

Произнесла и сразу легче стало.

Не дождавшись реакции, быстро обошла застывшего мужчину и поспешила к девушкам. У меня вдруг разыгрался страшный аппетит.

Остаток пути прошел без происшествий. Блейн больше не делал попыток отловить меня где-нибудь, заговорить или каким-нибудь способом вывести из равновесия.

Но временами я ловила на себе его внимательный взгляд и от этого становилось немножко не по себе.

Не только он наблюдал за мной, Галия тоже частенько не сводила меня глаз.

— Что не так? — не выдержала я на третий день нашего пути.

— Ты изменилась, — тихо ответила подруга.

— Ты тоже.

— Нет, не так. Ты не понимаешь. Мы все меняемся, но после посвящения.

Я в ответ могла лишь пожать плечами.

Что сказать, я знала, что стала другой, и теперь привыкала жить с эмоциями. Первое время было, конечно, сложно, но у меня получилось.

Но теперь в добавок ко всему, появился еще один страх. Страх, что стоит вернуться в обитель и настоятельница вновь запечатает эмоции, превратив меня в куклу. Ведь послушница, тем более та, что должна уйти в Ардан, не имеет права на чувства.

А я так не хотела этого лишиться. Именно поэтому, чем ближе мы были к обители, тем тяжелее становилось.

На утро пятого дня впереди появился шпиль главной башни, значит, оставалось совсем немного до конца нашего пути. Я не сводила с него глаз весь остаток пути, чувствуя, как гулко стучит сердце в груди.

Мы въехали на склон и главные ворота тяжело заскрипели, впуская наш обоз внутрь древних стен.

Выйдя из кареты, я ступила на землю и подняла голову вверх. Туда, где на стене прямо напротив входа разноцветной мозаикой было выложено изображение Лаари. Солнечный лучик блеснул на её губах, словно мимолётная улыбка, которая зажглась на лице, приветствуя меня.

И вдруг стало так легко и спокойно. Все тяготы и страхи исчезли, уступая место единственной мысли, что сейчас билась в голове.

Я дома!

Даже не думала, что могу так соскучиться. Но я действительно скучала, по этим древним стенам, которые успели увидеть не одну сотню послушниц, по тихому размеренному ритму жизни, по сокурсницам и учителям, по работе в лазарете, по своей маленькой комнатке, которую делила с двумя соседками. По самому воздуху, который здесь казался чище, вкуснее, прянее.