Как такое возможно? Как ложь и обман может благом?

— И в чём же причина этого запрета?

Женщина подняла на меня чёрные как ночь глаза и покачала головой, тихо произнеся:

— Ты знаешь, сколько их погибло за эти годы? Послушниц и ликанов. Каждый из них был уверен в том, что сможет побороть проклятье. Не могли. Но продолжали бороться. Год за годом. А мы каждый раз были вынуждены хоронить их.

Это было похоже на правду.

— Но ведь можно было как-то объяснить, сказать, — не очень уверенно, произнесла я, утратив весь боевой пыл.

— Говорили, объясняли. Но стоило послушнице встретить свою пару среди ликана, как все запреты забывались. И всё заканчивалось плохо для обоих. Именно поэтому было принято решение молчать.

Пары… значит это правда. И эти двое тоже считают меня своей парой. Вот только делиться этой информацией я не стала.

— Неужели ничего нельзя сделать? Это же неправильно.

— Я не знаю. Пойми, ты чудо, в которое мы уже боялись верить и надеяться. Хранительниц не было целое столетие.

— Но почему те, кто были, не смогли найти портал и закрыть его?

— Его передвигают. Он никогда не стоит на месте. Но не это главное. Демоны чувствуют появление хранительницы и начинают на неё настоящую охоту.

Не было печали. Хорошо начало, ничего не скажешь.

— Со мной будет также? — сглотнув, спросила я.

— Да… твоя предшественница. Её со связкой убили в первой же вылазке.

Лаари…

Да что же это такое. Меня замутило со страшной силой и в ушах загудело так, что слов разобрать сложно.

— Айвири? Тебе плохо?

Я отмахнулась, беря в руки стакан с водой и делая глоток, стараясь при этом, чтобы зубы не стучали о стекло. Но страшно было не только за себя. Пытаясь добраться до меня, демоны уничтожат ликанов.

— Мне надо их предупредить, — поставив стакан на место, тихо произнесла я. — Надо предупредить связку о том, какому риску они подвергнутся, если останутся со мной.

— Ты имеешь на это полное право.

— Когда мне позволят их увидеть?

— Скорее всего завтра после обеда.

Я кивнула, теребя краешек покрывала.

— Мне надо еще что-то знать? — спросила у неё. — Что-то, что вы скрывали от меня и от всех?

— Больше ничего, — отозвалась женщина, глядя мне прямо в глаза.

Совсем как в прошлый раз, только я в это больше не верила. Настоятельница отлично умела врать и притворяться. И произошедшее отлично это показывало.

— Кого еще выбрали в Ардан? — спросила я, переводя тему.

— Твоих соседок Хани и Ветру.

— Обоих? — недоверчиво переспросила я.

— Да. Еще Квиту, Игну, Уинни и… — принялась перечислять женщина еще одиннадцать женских имен.

Больше половины нашего года выпуска. Опять.

Она произносила имена, а я видела перед собой лица девушек, с которыми жила, училась и работала все это время. Как они восприняли этот выбор, как приняли свою судьбу?

— Ты всегда следовала своему сердцу, Айвири, — вдруг произнесла женщина, выведя меня из задумчивости.

— Что? — недоумённо спросила я.

— Каждый твой выбор был продиктован сердцем. Именно оно выбирало путь и отношение к жизни.

Ответ нисколько не помог.

— О чём вы?

— Отношения с отцом, мачехой, девушками, преподавателями, даже больными. Твоё сердце всегда определяло характер и будущее.

— И причем здесь это? Даже если это и так, то какой тогда выбор предстоит сделать мне? Отказаться от поездки в Ардан? — я хмыкнула и недоверчиво покачала головой.

— Нет, я не об этом. Ты сама поймешь в своё время, Айвири. Поймешь и сделаешь верный выбор.

— Опять загадки, — отозвалась я не слишком удивленно.

Честно говоря, именно такого подвоха я и ожидала. Налёта таинственности и многозначительных фраз.

— А как же иначе. А теперь, — произнесла она, поднимаясь и похлопав меня по коленке. — Я пойду, а ты отдыхай, набирайся сил. Я сообщу ликанам, что ты желаешь с ними встретиться.

— Спасибо.

Следующая ночь прошла без тревожных сновидений. Проснувшись, я ощутила, что вся тяжесть и тревога отступили, эмоции снова вернулись ко мне и апатия прошла. Это тоже неимоверно радовало.

— Ты выглядишь отдохнувшей, — с улыбкой заметила Галия, входя в комнату.

— Спасибо, — отозвалась я, внимательно присмотревшись к ней. — А вот ты не очень.

Кожа будто приобрела землистый оттенок и выглядела тонкой как пергамент, под глазами залегли тени, губы побелели, а глаза совсем утратили блеск и живость.

— Ты как всегда откровенна, — хмыкнула она.

— Мне казалось, что после того, как я встала в связку, тебе должно было стать легче.

— Тебе только так показалось. Мне предстоит длительный курс адаптации, — с невеселой улыбкой ответила Галия, присаживаясь в одно из кресел. — Но это не страшно. Я знала, на что шла.