Галия сначала недоуменно нахмурилась, чуть склонив голову. Потом в глазах промелькнула догадка. Сомнение, непонимание и шок. Поняла, но поверить всё еще боялась.

— Хранительница?

— Представляешь? — усмехнулась я, ставя стакан на место.

— Но хранительниц не было уже более сотни лет.

— Знаю.

Она снова осмотрела меня, взглянула на пятно на покрывале, которое осталось от моего снежного выброса.

— Невероятно, — в конце концов произнесла подруга. — И каково это?

— Что именно?

— Быть хранительницей?

И что она хочет от меня услышать?

— Это сидеть трое суток в тёмной комнате с подругой, — произнесла в ответ и призналась. — Я не знаю, как быть хранительницей и как не быть ей.

Но на неё это не произвело должного впечатления.

Девушка вскочила с кровати и забегала по комнате размахивая руками, одно неловкое движение и врежется во что-нибудь в темноте.

— Ты сможешь найти портал! — бормотала она. — Найти и закрыть его. Говорят, что хранительницы чувствуют его.

Я была настроена не так оптимистично.

— Угу. Только почему они еще не закрыли, раз чувствуют?

И вновь мои слова были проигнорированы.

— Война закончится. Демоны уйдут из нашего мира, и мы снова… снова будем свободны, — прошептала она, голос сорвался и Галия вдруг разревелась.

— Ты чего? — испугалась я, вскакивая следом.

Девушка вдруг бросилась мне на шею и заплакала еще громче, заливая слезами сорочку. А я впала в самый настоящий ступор. Вроде знала, что делать. Надо обнять, утешить, но собственное тело вдруг стало таким неповоротливым, тяжелым и чужим.

— Надежда, — шептала подруга, пытаясь успокоиться. — Ты наша последняя надежда, Айвири. Не подведи нас… не подведи нас всех.

Состояние постепенно стало стабилизироваться. За одними чувствами пришли другие. Не скажу, что это было легко — сложно. Но во мне проснулось желание жить и бороться. Появился азарт, который, как мне казалось, исчез навсегда.

Вечером Галия разрешила раскрыть ставни и впустила в комнату свежий воздух, позволив полюбоваться закатом. Я долго стояла у окна, смотря, как последний луч солнца исчезает за горизонтом, сверкнув напоследок ярко-оранжевым светом.

Именно тогда меня и решила навестить настоятельница.

— Здравствуй, Айвири.

Женщина застыла в дверях, бросив многозначительный взгляд в сторону Галии. Подруга замялась, кивнула и быстро заспешила прочь, сославшись на срочную занятость. Смешно. Можно было сразу сказать, в чём причина такого побега и не придумывать глупости.

Я кивнула на приветствие, продолжая сидеть в кресле с укрытыми пледом ногами.

— Хорошо выглядишь, — продолжила настоятельница, закрывая дверь и подходя ближе.

— Спасибо, — ответила я, продолжая пристально следить за каждым её движением.

Она села напротив, расправляя складки тёмно-синей юбки, после чего сложила на коленях худощавые руки, сцепив их в замок.

— Тебе вновь удалось удивить меня, Айвири.

Я снова промолчала, ожидая продолжения, которое не заставило себя долго ждать.

— Можно сказать, что ты установила рекорд по прохождению лабиринта. Никто не выходил из него так быстро. Поздравляю.

Нужно мне её поздравление.

— Я видела Кандиру, — спокойно ответила ей.

Дёрнулась, отводя виноватый взгляд.

— Понятно.

— Вы солгали мне.

— Айвири.

— Вы смотрели мне в глаза и лгали, — продолжала говорить я. Резко и в то же время ровно, без лишних эмоций, тратить их на неё мне совершенно не хотелось. — Сказали, что понятия не имеете, почему меня выбрали и что я должна сделать.

— Так надо было, — возразила настоятельница.

— Почему?

— Ты должна была узнать всё сама. Я давала клятву никогда и никому не рассказывать о Кандире и о том, что произошло столетия назад.

— Вы же понимаете, что это глупо! — крикнула я. — Нельзя такое скрывать! Послушницы должны знать о том, что было. Как было. О Кандире и её роли в приходе демонов…

— Не должны! — оборвала она.

— Но почему? — взвилась я, впиваясь ногтями в ткань покрывала.

— Ты не понимаешь…

— Так объясните. Теперь я, надеюсь, имею право узнать наконец всю правду. Или вы так и будете недоговаривать?

— Раньше никто не скрывал правду. Все знали о том, что произошло. О том, как мы жили до проклятия. Запрет появился лишь столетие спустя и остался до сих пор. И сделано это было для блага всех остальных.