— Играешь? — спросила тихо, чуть склонив голову на бок и наблюдая, как иней медленно пожирает его волосы, и они из тёмных становятся белыми. Прядка за прядкой, волосок за волоском.

— Немного. Разве сны созданы не для этого?

— Для чего?

— Чтобы реальность и фантазии смешались в причудливом водовороте, исполняя самые удивительные и запретные желания.

— И какие же желания у тебя?

Провоцировала его? Наверное, так и было. Но это же сон. А во сне всё возможно и последствий не будет. Я это точно знала.

— Ты… увидеть тебя, коснуться…

Он снова провёл пальцами по щеке и кожу закололо от холода и жара, которые иголкой прошлись по ней, сбивая дыхание.

— Я послушница…

— А я ликан, — отозвался Итан, улыбнувшись одними губами, а глаза темнели, становясь практически чёрными, опасными.

Это немного отрезвило. Совсем чуть-чуть.

— Ты же должен был показать своего зверя, — отступая на шаг, произнесла я, вспоминая о посвящении.

— Ты видела его. Блейн должен был показать.

— Да, но…

— Белый тигр. Я белый тигр.

— Красивый хищник.

Ох, Лаари, за что ты так со мной? К чему этот сон и мужчина? А если это совсем не плод моих фантазий? Если всё по-настоящему?

— Не могу забыть тебя, не могу выбросить из своих мыслей.

— Не надо… — слабо зашептала я и помотала головой.

Если бы могла закрыла глаза, зажала ладонями уши и сбежала, но ноги словно приросли к земле, а руки безвольными плетьми упали вниз. Может, это не мой сон, а его?

— Ты послушница… ты табу для любого и одна мысль о том, чтобы коснуться тебя, поцеловать, является преступлением.

— Не касайся, не целуй… не смотри.

Так, что внутри всё горит огнём и трудно дышать.

— Не могу.

Он всё ближе, наши тела почти соприкасаются и зима идёт за ним по пятам.

— Айвири…

— Я принадлежу Лаари. Навечно.

Мне хотелось кричать, но с губ сорвался лишь шепот.

Мужчина вздрогнул, но всё-таки преодолел разделяющее нас расстояние. От него пахнет свежестью и холодом. Да, у мороза тоже есть запах. И он окружает меня облаком, я задыхаюсь, открывая рот и пытаясь сделать хотя бы вдох.

А Итан так близко, что я могу разглядеть каждое звено его кольчуги. Такой крепкой и такой хрупкой на вид. Я знала, что она могла удержать прямой удар копья, сохраняя жизнь.

Прохладные губы осторожно коснулись лба в лёгком поцелуе, и я застыла, почувствовав, как сильные пальцы переплетаются с моими.

— Айвири…

Моё имя как песня, которая никогда не будет спета для нас двоих.

А губы медленно опустились, невесомо касаясь виска, прикрытых век, кончика носа, скул, обожгли дыханием раскрытые губы… И… Шёпот-мольба:

— Айвири…

Это всего лишь сон! Просто сон! И ничего не будет! Мне так хотелось в это верить. Я сама тянулась к нему, мечтая ощутить его губы на своих губах.

А в ответ лишь холод и пустота.

Рывок!

И вот я уже сидела на диванчике, прижимая руку к губам, пытаясь дышать и прийти в себя. А там у сердца огнём горела последняя из активированных ниточек.

Не сон… или сон?

В любом случае, мои испытания закончились. Не знаю, как и каким образом. Но это всё. Конец.

С трудом поднявшись, я поплелась в уборную. Распахнула дверь, потом еще одну. Я не знала, куда иду, даже не думала об этом, просто двигалась.

Быстрее… быстрее…

Мне нечем дышать. Эта темнота и тяжесть каменного свода давили на плечи, сводили с ума. Еще немного и я просто лишусь рассудка. Эта встреча стала последней каплей.

— Пойми, что ты сильнее… что ты другая, — прошептала Кандира мне вслед.

Но я даже не оглянулась.

Еще одна дверь, тяжелая, с прохладным колечком — ручкой. Из последних сил толкнула и чуть не упала на каменный пол.

Меня подхватили руки, помогая подняться. А потом появились голоса, встревоженные, испуганные.

«Айвири… Но почему?… Откуда?… Так рано!.. Быстрее-быстрее… уводите… нельзя… иначе она сойдет с ума… связь слишком яркая… закройте-закройте её!»

Связь? О да, я чувствовала их! Всех пятерых своих мучителей. Они были так близко и так ярко ощущались, хотя и пытались закрыться, что заняли почти всё сознание, едва не убив меня. Моё Я просто растворилось в их эмоциях, чувствах.

— Не смей! — чей-то крик прорвался сквозь этот шум и черные глаза будто заглянули в душу.