Мы опять шли по улицам Вольфграда. До этого я был здесь ночью, и не мог оценить всего великолепия. Поселение уходило вверх, иногда я даже видел за низкими крышами ряды улиц на склоне холма. Это, наверное, пятнадцать, а то и двадцать деревень Скорпионов.

Хильда, как обычно, шла впереди, я молча спешил следом за ней, крутя головой. Вокруг сновали жители, и я все пытался определить, кто из них звери, а кто первушники.

Поэтому я самым глупым образом пропустил момент, когда меня притерли плечом. Отлетев к стене, я приложился затылком и сполз вниз. В глазах потемнело, и я не сразу разглядел, кто меня так зашиб.

— Смотри, куда прешь, дно сраное, — раздался грубый голос.

Я не ответил, растирая затылок. Огромная тень сверху лучилась на фоне солнца.

— Дарем, твою мать, ты куда лезешь? — послышался глухой удар кулака.

— Дикая, ты бы первоту свою научила, где его место, — ответил голос, — А то будет с ним, как с Трутнем…

Тень оттеснили, и сильная рука Хильды рывком подняла меня. Я наконец смог разглядеть наехавшего на нас придурка, другого слова у меня для него не нашлось.

Рослый бородатый воин в серой меховой безрукавке, под которой бугрились мышцы Халку на зависть. Копна пепельно-серых волос была стянута в торчащий на затылке хвост, на лбу татуировка скалящегося волка.

— Ты на кого вылупился, первота? — рука воина потянулась за двуручником, рукоять которого торчала из-за спины.

Хильда оттеснила меня плечом к стене, ее рука тоже легла на рукоять.

— Забываешься, Дарем, — процедила она сквозь зубы, — Это мой примал, и ты оскорбляешь честь клана Лунный Свет.

— А, — бородатый ухмыльнулся и сплюнул мне под ноги, — Боевой хомячок.

Я стоял и думал. Собирал все крохи информации, которые удавалось выцепить. Судя по-всему, Хильда и этот бородач — представители враждующих кланов. И особого пиетета перед Волчицей я не заметил.

Либо он равен Хильде по рангу, либо к ней относятся не так уважительно, как следует.

— Дарем, — прошипела Волчица, — Еще движение, и я тебя убью.

— Зверье пустое, — бородатый ухмыльнулся, но руки с рукояти не убирал, — Да не сможешь. Присмотрись!

Хильда заметно напряглась.

— Когда ты взял четвертый коготь?

— Я тебе знаешь, что скажу, — прошептал, чуть склонившись к ее уху, Дарем, — Не твое дело, шавка облезлая!

Я стоял, прислонившись к стене, когда острое чувство опасности резко прояснило мои чувства, замедляя мир вокруг. Оно было смешано со странным возмущением камня за миг до того, как его собрались разрушить, и поэтому я смог отклониться в сторону.

Клинок оставил глубокую борозду в стене за спиной, пролетев в сантиметре от моего локтя, и крошки камня ударили мне по щеке. Хильда запоздала на долю секунды, вытягивая свой меч. Раздался звон, но Дарем стоял уже в двух шагах.

— Какая ловкая первота…

Обеспокоенный взгляд Хильды коснулся меня, но она быстро поняла, что я в порядке, и снова уставилась на бородатого.

— Дарем, ты напал на примала клана Лунный Свет.

— Что-то я не помню, чтобы мастер Рульф посвящал нового примала, — Дарем почесал бороду, — А раз так, то пока это просто долбанный первушник. Одним больше, одним меньше…

— Посвятит, не бойся.

Я встал, и Хильда стала оттеснять меня дальше.

— Мы еще встретимся, Дикая, — Дарем махнул вполне дружелюбно, — Погуляем по улицам Вольфграда, познакомимся, наконец, поближе.

Волчица не ответила, повернулась и толкнула меня, чтобы я поторапливался.

— Э-э-э, — протянул я, — А это кто, госпожа?

Ее злые глаза чуть не сожгли меня на месте.

— Ты хочешь, чтобы я тебя убила?

— Нет.

— Тогда заткнись и иди молча.

Я скривился, но повернулся и пошел вперед, чувствуя на себе разъяренный взгляд Волчицы.

— Шваль! — раздался сзади свистящий шепот, — Ублюдки собачьего рода!

Хильда сказала еще много нелестных слов, из которых я пришел к выводу, что грызня эта между кланами имеет очень давнюю историю, истоки ее лежат еще в тех временах, когда жили те самые Белый и Серый, о которых рассказывал Рычок. Кажется, тут уже потомки Серого не могли поделить между собой власть.

— А ты молодец, — неожиданно похвалила меня Хильда, — Как ты среагировал, мне неясно, но все равно молодец.

— Повезло, госпожа.

— Я до Трутня потеряла так первушника, а у него была стихия воздуха!

Она сказала это так, что я понял — стихия воздуха у первушника, это что-то прямо особо ценное. А особенно у примала.

— Как ты среагировал? — спросила Хильда, — Отвечай.

Помня, что она чувствует ложь, я сказал:

— Стена за спиной… Ну, камни в ней. Они сказали мне, что сейчас их разрушат. Ну… в общем, вот так, госпожа.