Я подскочил на кровать, чуть не проколов колено об осколок тарелки, и прильнул ладонями к мокрой стене.

Да, это был все тот же камень, но к этому примешалось новое ощущение. Камень отвечал мне, и будто звал познакомиться с другой субстанцией. Вода заполняла ближний слой раствора в тонкой щели, я потянулся к ней, и она ответила!

Сквозь потолок прилетел огонек духа и вонзился мне в грудь. Это не только принесло облегчение, но и обрадовало меня. Значит, я на верном пути.

Я теперь понял, почему не мог нащупать воду. Это будто в темноте ищешь выключатель на стене, не зная, что нужно просто хлопнуть ладонями.

— Ну, попробуем, — я сжал талисман в кулаке, а потом отправил его под рубаху.

Налив в кружку воду, я подержал над ней ладонь. Нет, не отвечает. Тогда я осторожно приложил кружку к мокрому углу, наклонил. Струйки воды побежали вниз, смачивая стену еще больше.

Пока вода не впиталась, я приложил ладонь, пытаясь поймать отголоски стихии. Здесь, в порах камня, я ее слышал. Я быстро сунул палец в кружку — а тут она отказывалась со мной разговаривать.

— Ну, не хочешь, как хочешь, — я отставил кружку на стол.

Теперь я попробовал дать команду воде, и чуть не подпрыгнул на кровати, когда две соединенные стихии откликнулись. Решение моих проблем оказалось на поверхности — мокрая земля. Видимо, одна из стихий доминировала, и управлять ими можно было только так.

Промучившись полчаса, я заработал головную боль, но смог силой мысли вытолкнуть раствор из щели. Рыхлый, он сам выползал, вываливаясь щепотками, и вскоре освободившийся кирпич поддался моему приказу. Он вылез на сантиметр, и я смог подхватить его пальцами.

Я сразу же обернулся на дверь и просканировал землю за ней. Фолки стоял на своем посту, как ни в чем не бывало. Тогда я осторожно, стараясь не шуметь, вытянул кирпич и аккуратно положил на пол.

Снова взяв кружку, я щедро полил открывшийся паз и принялся за работу. Голова гудела нещадно, и в какой-то момент Небо снова подбодрило меня огоньком духа. Я усмехнулся — было бы неплохо выбраться из сарая уже второй мерой, чтобы надрать задницу Хильде и всей ее шайке. Но я понимал, что это все крохи, я даже ступень не подниму.

Работа у меня пошла быстрее. Я израсходовал полкувшина, когда разобрал первый слой кладки. Мне открылась та самая трещина, но я не рискнул что-то с ней делать. Скрип разрываемого камня будет слышно во всем дворе.

Через пару минут, вытянув уже кирпич из внешней кладки, я просунул одну руку на улицу и радостно помахал ей. Мне даже показалось, что оттуда дохнуло настоящей свободой. Я всмотрелся в щель, пытаясь что-то там разглядеть, но было темно, хоть глаз выколи.

Потом я послал чувство земли вперед и «увидел», что всего в полуметре от сарая каменная стена.

Стараясь не шуметь, я управился всего за пять минут, и, в конце концов, получилась дыра, достаточная для того, чтобы я пролез. В этот момент у меня как раз кончилась вода в кувшине, осталось несколько капель на дне кружки.

Я, на всякий случай подержав ладонь над водой, поморщился — она так и не желала отвечать.

Покосившись на тюфяк, где лежал мой клад, я сначала решил высунуться и просто оценить обстановку. Улегшись поперек кровати, я ухватился руками за внешний край дыры и подтянул себя.

Я зажмурился от света луны, кусок которой было видно за краем стены, и вдохнул свежий воздух всей грудью. Как же хорошо быть свободным, пусть и частично. Сейчас я находился между стеной и сараем, и территорию Волчицы я еще не покинул. Первый шаг сделан, осталось добраться до копья.

— Я говорила, что это не рабский характер. Боец!

— Да, госпожа, — послышался смешок.

Я вздрогнул — голоса прозвучали прямо надо мной. Открыв глаза, я увидел на фоне луны знакомый силуэт — глаза Волчицы поблескивали в темноте.

Я машинально попытался залезть обратно, но цепкие пальцы намертво зафиксировали меня.

— Спика, теперь у тебя гораздо больше шансов, — довольным голосом произнесла Хильда.

Меня охватила злость от того, что меня раскусили как ребенка.

— Я не Спика, — проворчал я.

— Как ты смеешь говорить со зверем, первота? — зло бросил Фолки.

— Погоди, Фолки, — Волчица покачала головой, — Спика, помни, в Лесу Правды нет законов, выживает сильнейший.

Второй зверь усмехнулся: