Запив все в конце каким-то душистым травяным чаем, я благодарно взглянул на Устрицу, пристроившуюся на краешке кровати.

— Спасибо, — я улыбнулся, — Мне действительно просто надо было поесть.

— Ты завтра можешь погибнуть, — задумчиво ответила белобрысая.

— Ну, это мы еще посмотрим, — ответил я, — Сдаваться не собираюсь.

— Я знаю, — кивнула Устрица, — Я слышала хозяйку, она разговаривала с другими господами. Она говорит, что ты очень сильный, и у них теперь есть шанс в этот раз сказать свое «слово».

Я усмехнулся. Интересно, а кому-нибудь интересно, что у меня тоже есть свое, веское слово? Я тоже много чего могу сказать Серым Волкам.

Устрица поднялась и подошла ко мне. Взглянув ей в глаза, я понял, что меня уже мысленно раздели. Она положила мне на плечи руки и огладила шею.

— Ты очень сильный. Я не видела таких сильных первашей.

Мне хотелось спросить: «А как же Трутень?», но Устрица уже прильнула к моим губам. Поцелуй застал меня врасплох, и я попытался мысленно возмутиться, напомнить о своих моральных долгах.

Ее горячие губы будто вливали в меня жар, он распалял страсть, и я не сразу понял, что это тоже наверняка стихия огня.

Но сопротивляться было поздно, во мне проснулся уже совсем другой голод, и он быстро захватил надо мной власть. Кажется, тут даже Небо не смогло бы ничего сделать.

Я встал и руки сами легли на спину девушке…

Устрица убежала ровно через двадцать минут. Я лежал и неверящим взглядом смотрел на талисман Рычка, который она мне оставила. Прядь светлых волос, обмотанных вокруг веточки.

«Если он может тебе помочь, то я должна его отдать».

Мне хотелось остановить ее, сказать что-то… Я не привык вот так к этому относиться, хотелось что-то подкрепить и чувствами. Но мы оба понимали свое место в этом мире.

Я встал и оделся. Невероятно, но мне не хотелось спать, и я впервые за долгое время почувствовал себя живым и настоящим. Энергия переполняла меня, будто тлеющий уголек, и стоит подуть, как появится пламя. Я усмехнулся — вот что секс животворящий делает!

Прежде, чем уйти, Устрица зажгла свечник и поставила его на полку над кроватью. Еще она оставила на столе тарелку, кружку и полный стакан воды. Что она там про него сказала?

«Хозяйка сказала, что тебе нужно много воды».

Я налил себе попить, а потом задумался, разглядывая талисман. Вполне возможно, что стихия воды — дар Рычка. Чего только не может случиться в этом Нулевом мире. А ведь я даже и не пробовал обратиться к этой стихии.

Приложив ладонь к кувшину, я закрыл глаза. Сосуд я чувствовал, ощущал его форму и структуру, а вот вода молчала. Тогда я опустил палец в жидкость.

Постояв так некоторое время, я поморщился — контакта нет. Я привык работать ладонями. Затем я налил воду в тарелку и погрузил в нее руку. Помнится, Рычок так делал, когда мы с ним уложили зверя в деревне Белых.

Я вздохнул и закрыл глаза. Прислушался к своей ладони. Как назло, я чуял опять лишь глиняную тарелку. Усилив ощущения, я пробил лучом даже до пола, но воду так и не почувствовал. Только камень, и даже дерево чуть-чуть откликнулось.

— Вот же блин, — я покачал головой.

Так я промучился еще с час. Я еще лучше научился управляться с землей, но никак не с водой. Она молчала.

А может, звери просто посмеялись надо мной? Ну, сказали, что есть стихия воды, а на самом деле и нет. Пусть помучается стихушник. Это была глупая мысль, она меня злила, но стало чуть полегче. В таком случае не я один виноват.

Еще через час, когда за окном уже была темень, и свет давали только свечи над кроватью, мне все это надоело.

— На хрен, — я со всей силы смахнул тарелку со стола, она треснула об стену над кроватью, и осколки разлетелись по всей каморке.

Дверь скрипнула, и в щели на миг показался внимательный глаз Фолки. Он ничего не сказал, и снова закрыл меня.

Я со злостью смотрел на осколки, рассыпанные по лежаку и полу. В том месте, где ударилась тарелка, на стене были мокрые потеки. Она потихоньку впитывалась, окрашивая места стыков кирпичей.

Совершенно привычным уже мысленным взором я потянулся к той трещине, с которой я сражался до того, как пришла Устрица. Чувство стихии пронзило мокрый кирпич, и я замер, удивленно уставившись на угол. Мои пальцы стиснули висящий на шее талисман.

«Зверье твое пустое, Рычок! Кажется, это оно!» — вырвалась у меня мысль.

Я совсем забыл про трещину, прощупывая влажный камень. Что-то совершенно незнакомое ответило мне…