— Да. Только для меня это сюрпризом не стало.

Мы несколько секунд помолчали, а потом Синицын вдруг с силой ударил кулаком по столу.

— Ну почему?! Почему всё случилось именно так? Почему не забылись эти четыре месяца? Я же ведь всё для этого сделал.

— Не понял. Какие четыре месяца? — удивлённо посмотрел я на Шуру.

Тот тяжко вздохнул и обречённо махнул рукой:

— Из предыдущей жизни. С августа по сегодня, когда ты лежал здесь в коме, а мы пытались тебя возвратить. Я хотел, чтобы это время полностью вылетело из памяти.

— Зачем?

— Не хотел, и всё, — внезапно набычился Шурик.

— Ладно. Не хочешь рассказывать, не рассказывай, — ругаться и спорить сейчас не хотелось, но выяснить кое-что всё-таки требовалось. — Просто мне интересно, как ты это всё провернул? На что ты рассчитывал?

— Прикинул, подумал, решил, что прокатит, — пожал плечами Синицын. — Поставил на установке вариант «1», а не «2», вот и всё. В теории, обе реальности соединились бы тогда особенным образом, так, чтобы в объединившемся мире не случилось бы ничего из того, что происходило здесь с августа по декабрь, и мы, соответственно, помнили всё из обоих миров-слоёв, кроме этого ограниченного отрезка времени, чтобы тот вариант памяти, когда я делал свою установку, исчез навсегда. Странно, почему получилось иначе. Мир, где был ты, стал основным, это факт. На это я, собственно, и рассчитывал. Но память почему-то никуда не исчезла, я помню всё до последней минуты.

— То есть, ты переставил режимы с «2» на «1»?

— Ага. Так всё и было.

— Хотя мы с тобой договаривались, что там и там будет стоять двоечка?

— Ну… извини. Я просто не смог удержаться. Это было необходимо.

Я укоризненно покачал головой и тоже вздохнул.

— Ты понимаешь, Шур… Если бы ты это сделал один, наверное, всё бы у тебя получилось. Но, понимаешь, дело всё в том, что…

— Ты тоже сменил настройки?! — вытаращился на меня доктор наук.

— Увы. Я тоже переключил систему. Только не на «1», а на «3». И у меня тоже были для этого основания.

Почти полминуты Синицын ошарашенно смотрел на меня, потом вдруг всплеснул руками и громко расхохотался.

— Чёрт побери! Андрюха! Ты даже не представляешь, какие мы с тобой идиоты! Оба одновременно решили, что самые умные… Нет, ну это же надо, так лопухнуться, блин! А в результате…

Он неожиданно замолчал и резко взъерошил волосы на своей голове.

— Вот же какая интересная ситуёвина получилась. Обе установки, и главная, и ретранслятор, были аппаратно настроены на частоту того мира и того времени, куда ты попал. Слой номер два в любом случае остался бы или главным, или на паритетных началах с другим, ближайшим. Но мы с тобой, вот же придурки, умудрились выдать системе два абсолютно противоречивых условиях. Или «1», или «3». А вот для двоечки там места не оказалось, и в результате система решила, что это ошибка, и тупо отсекла обе неправильные реальности, сохранив только их архивные копии. А хранилищем стали, понятное дело, наши мозги. Поэтому мы и помним всё, что происходило у нас в предыдущей жизни… Хотя, — Шура снова задумался. — Есть тут одна неувязочка. Лично я ничего не помню про мир номер три. А вроде бы должен. Как думаешь?

Он испытующе посмотрел на меня, словно чего-то ждал.

И я его не подвёл.

— Нет, не должен. Потому что тебя в этом мире не было.

— В самую точку! — Синицын с довольным видом откинулся в кресле. — Я только сейчас догадался, зачем ты меня тогда спрашивал про якобы ещё одного попаданца. Наверное, он действительно был, и ты с ним даже встречался. Я угадал?

На этот раз я отвечать не стал. А от дальнейших расспросов меня избавил зазвонивший в кармане приятеля телефон.

Шура вынул «трубу», взглянул на экран, потом на меня…

— Смирнов, — сообщил он, прежде чем поднять телефон к уху. — Алло, я слушаю… Да, это я… Андрей? Да, он сейчас тоже здесь… Надо поговорить?.. Многое вспомнил?.. Ну, мы, собственно, тоже… Ладно, давай подъезжай, обсудим. Только я тебя на улице встречу, а то там Андрюхины обалдуи всю лестницу разворотили. Чтобы ко мне попасть, надо ужом извернуться… Ну, всё. Бегу.

Приятель убрал мобильник и повернулся ко мне:

— Миша на проходной, подъедет минут через пять. Ты пока здесь побудь, а я его встречу. О’кей?

— О’кей, — кивнул я, вставая с диванчика.

Дверь хлопнула. Мой друг убежал.

Надев и зашнуровав ботинки, я подошёл к окну.

На улице крутилась позёмка.

Синицын был одновременно и прав, и неправ.

Прав в том, что второй попаданец… точнее, попаданка и вправду была и я с ней на самом деле встречался. А неправ, потому что вся моя память о третьем мире ограничилась только знакомством с Леной, от встречи на стройке до её трагической гибели. Впрочем, у остальных и этого не было.

Лену Кислицыну, как и общую память о ней, попросту стёрли из нашей действительности. О ней не помнили и не знали в стройуправлении, не слышали занимающиеся моим делом чекисты, в её квартире жили посторонние люди, а на той даче, куда меня заманили, впоследствии обнаружили только один труп — хулигана Виктора Махова. А ещё пистолет ТТ, из которого, как потом выяснилось, в течение полутора месяцев были убиты несколько человек. «Ну, вот, наконец, мы и нашли нашего лесного стрелка, — сказал по этому поводу майор Ходырев. — Жаль только, что его уже не допросишь…»