Синицына я заметил издалека.

Знакомая фигура появилась на тёмной аллее, когда до контрольного срока оставалось чуть больше пяти минут. А ещё через миг я непроизвольно вздрогнул. Приятель был не один. Вместе с ним по усыпанной листвой дорожке шла Жанна…

[1] Обиходное название вузовского учебника «История КПСС»

[2] «Ты комсомолец? Да! Давай не расставаться никогда!» — слова из песни «Комсомол 60-х лет» (1967)

Глухой стук соударяющихся и раскатывающихся по поляне шаров, яркая зелень сукна, чуть приглушенный не дающий теней свет над игровым полем, мягкая темнота вокруг, шорох шагов, руки, опирающиеся на борт, негромкие голоса игроков…

— Плохо, Миша. Всё очень и очень плохо.

— Я стараюсь, Пётр Сергеевич.

— Стараться мало. Надо ещё и уметь. И я говорю сейчас не про бильярд… Константин. Павел.

— Да, товарищ генерал.

— Сюда подойдите.

— Есть…

Офицеры подошли к столу. Петр Сергеевич положил кий на сукно и кивнул стоящему дальше всех Кривошапкину:

— Давай, Паш, рассказывай, что вы там с Риммой придумали.

— Да ничего мы особенного не придумали. Так, мыслишки, — почесал Павел в затылке и виновато взглянул на развернувшихся к нему Смирнова и Ходырева. — Просто мы вспомнили кое-что, ну и решили: не надо искать самим, пусть ищут те, кому проще.

— Что значит «те, кому проще»? Поясни, — с явным напряжением в голосе попросил Ходырев.

— Я имею в виду, что если оценивать наши поиски со стороны, то получается, мы ищем Андрея, словно преступника, чтобы наказать. А Римма говорит: легче искать, когда хочешь помочь. Тот, кого ищут, это подсознательно чувствует и психологически расслабляется.

— Но мы ведь тоже хотим помочь.

— Так, да не так, — покачал головой Кривошапкин. — Мы хотим ему не просто помочь, мы хотим, чтобы он был у нас под контролем. Не знаю, чем он так сильно важен для нас, но вижу, что упустить его снова нельзя ни при каких обстоятельствах. Я прав? — посмотрел он на генерала.

Отвечать Пётр Сергеевич не стал. Вопрос был, хотя и дерзкий, не по субординации, но риторический. О том, кто на самом деле Свояк, знали только Ходырев-младшмй, Смирнов и сам генерал. Ни старшего Ходырева, ни Новицкого, ни Кривошапкина, ни тем более его супругу в тайну не посвящали. Все они, конечно, свои, но — такие секреты даже в «конторе» должны быть известны только узкому кругу. Удивительно, но именно этот подход сейчас как раз и сработал. Кто меньше зашорен, тот нетривиальнее мыслит…

— Давай сразу к сути, Павел Борисович, без предисловий.

— Ясно. Перехожу к сути. В общем, мне Римма сказала так. Все одногруппники Андрея не верят, что он мог совершить что-то серьёзное. Поэтому и обыски, и допросы кажутся им какой-то игрой. Они ведь тут все, в сущности, дети, пусть даже и выглядят взрослыми. Просто вы понимаете, у них такой вуз, такая система обучения, что всё нацелено на одно: чтобы они как можно дольше оставались детьми, хотя бы в душе. И это касается не только студентов, но и преподавателей. Считается, что лишь при таком подходе можно совершать настоящие прорывы в науке…

— Паша, я же сказал, без предисловий.

— Так это не предисловие, Пётр Сергеевич. Это как раз и есть самое главное. Римма мне это и посоветовала: давайте предложим друзьям Андрея сыграть в игру «Поможем товарищу». У меня ведь, вы знаете, лежат его четыре тысячи на сохранении. Деньги большие, но их можно использовать в качестве повода. Ну, или как наживку. Короче, я могу выбрать кого-то из Андреевых одногруппников и передать ему эти деньги, чтобы тот, типа, отдал их Андрею.

— И как ты это всё объяснишь? — хмуро поинтересовался Ходырев.

— Что объяснишь?

— Происхождение денег. Своё предложение.

— Скажу правду, — пожал Павел плечами. — Андрей выиграл в лотерею и попросил меня получить выигрыш. Теперь я этот выигрыш ему возвращаю. Вот и всё. А то, что его забрали в милицию, так это всё временно, он же ведь не преступник, разберутся — отпустят. Конечно, всё это выглядит как-то по-детски, но… — развёл он руками, — ничего другого мне в голову не приходит.