— Я тоже не смог, — скрипнул зубами полковник.

Собеседник приподнял бровь. Похоже, неудача партнёра стала для него неожиданностью.

— Мои охламоны прошляпили, — признался Тарас. — Профессор, машина, приборы… всё убыло в неизвестном направлении. И эта дура Лариска взбрыкивать начала. Говорит, что якобы разругалась с профессором и теперь тоже не знает, где он. Сто против одного, задумала соскочить… шлюха драная…

— Других выходов на профессора нет? — перебил его Джонни.

— Нет, — соврал Свиридяк.

Светить перед визави внедренного в стройконтору сотрудника он пока не планировал.

— Ладно. Девку я беру на себя, — немного подумав, сообщил цээрушник. — А ты всё-таки постарайся пробить их базу. О’кей?

— Договорились…

Четверг. 29 ноября 2012 г.

В утренний час народу в больничном холле было немного. Время для посещений ещё не настало, поэтому на расставленных вдоль стен диванчиках никто практически не сидел и беседовать не мешал.

— Ну, что говорит медицина?

— Говорят: состояние стабилизировалось. Да я и сама это вижу. С одной стороны, это конечно радует, но с другой, я же ведь знаю, что панацеи здесь нет и не будет.

— Это верно. Панацею нам надо добыть самим.

— Когда?

— Всё по плану. Работаем. Думаю, недели за три управимся.

— Три недели?! Почему так долго? — вскинулась Жанна.

— Раньше не получается, — развёл руками Смирнов. — Всё должно быть проверено досконально. Накладки нам не нужны.

— Да, накладки нам ни к чему, — нехотя согласилась женщина. — Но я всё равно волнуюсь. Хочется, чтоб побыстрее, а то ведь мало ли что случится там в прошлом. Кто знает, вдруг он там навсегда останется, если не поторопимся.

— Не беспокойтесь. Всё будет хорошо…

Михаил Дмитриевич говорил, а сам, словно бы невзначай, поглядывал, что происходит на улице. Сквозь панорамные окна парковка и двор отлично просматривались. Машина с «филёрами» оставалась на месте. В первый раз фээсбэшник заприметил её две недели назад. С тех пор в подержанной «бэхе» менялись только водитель и пассажиры, но никак не их поведение. Они явно за кем-то следили, и бывший «чекист» небезосновательно полагал, что их интерес привязан конкретно к нему.

Быстро проверить, так это или нет, можно было только одним способом…

— Ну, всё. Я, пожалуй, пойду. Пора.

— Хорошо… Только держите меня, пожалуйста, в курсе, а не то я просто свихнусь.

— Всенепременно, Жанна. Всенепременно…

Попрощавшись с супругой Андрея, Михаил Дмитриевич вышел на улицу. Немного постояв на крыльце, он неспешно двинулся дальше.

Его путь, по странному стечению обстоятельств, почти пересёкся с «чужой» БМВ, припаркованной недалеко от выезда со стоянки. Метров за десять до подозрительного автомобиля, Михаил вынул из кармана мобильник и приложил к уху.

— Алло! Шура? Привет! Это Смирнов. Ты сейчас где?.. Где-где?.. — он на секунду притормозил, будто соображая, куда идти дальше. — Рядом с Савёловским, говоришь?.. Отлично. Никуда не уходи, сейчас я к тебе подскочу…

Убрав телефон, Смирнов сделал вид, что задумался, потом развернулся почти на сто восемьдесят и быстро направился к дальней калитке. Этот выход с территории ГКБ использовался, как правило, теми, кто торопился на электричку. «Срезать угол» можно было через Миусское кладбище, мимо старых домов, уже подготовленных к сносу и реновации. Проезд для машин там отсутствовал.

Перед самой калиткой Михаил Дмитриевич остановился, что завязать «внезапно развязавшийся» шнурок на ботинке. Приём стандартный, можно сказать, рутинный, но сработал он на все сто. Лёгкий, почти незаметный поворот головы, брошенный мельком взгляд, и — есть контакт!

Сзади, шагах в тридцати, уже «скучал» соглядатай — быковатый, бритый налысо кадр в спортивных штанах и кожаной куртке. Один из трёх, что сидели в «бэхе».

«Ещё бы голду себе на хрен нацепил», — усмехнулся про себя фээсбэшник.

Срисовать такого было элементарно. А то, что «филёр» оказался один, стало дополнительным бонусом. Возиться сразу с двумя-тремя Михаилу Дмитриевичу не хотелось.

До ближайшей расселённой пятиэтажки он добрался за пять минут. Быковатый не отставал и завернул за угол буквально след в след за Смирновым.

Ни удара, ни вскрика, ни даже шума падения Михаил не услышал. Напарник сработал мастерски, поэтому Михаил Дмитриевич просто сосчитал мысленно до двадцати, потом развернулся и двинулся в обратную сторону.