Он думал начать с объяснений, с новостей, с рассказа о преследовании Дерека и момента, как они уничтожили его. Хотел объяснить, что всему виной обстоятельства и что теперь она может спать спокойно, не ждать, что кто-нибудь выпрыгнет из кустов или ворвется в дом в поисках Анны.

— Прости меня! Пожалуйста! За все, что наговорила тебе! Прости меня! Бога ради! Я не хотела верить, что ты мертв. Все ждала, когда ты перестанешь злиться на меня и появишься.

Теперь это оказалось не нужно, потому что не надо было строить мостов. Ее сбивчивые объяснения, извинения, признания делают это вместо него.

— Но тебя все не было! — шепчет она, проводя по его волосам и перебирая их пряди. — Я не могла поверить, что сказала тебе, что ты не нужен мне, что я отпустила вот так просто! Ругала, что не дала выговориться у тебя дома.

Раф прижимает ее к себе так крепко, что слышно, как трещат ее ребра. Он не может сдержать тяжелого и вместе облегченного вздоха. Алекс охает, но и сама тянет его к себе, не протестуя, не пытаясь вырваться, продолжая повторять бесконечное «прости».

— А на самом деле?

Он отстраняет ее от себя, смотрит в лицо, в эти потрясающей красоты глаза, вытирает мокрые щеки пальцами. Она проводит по его щеке, останавливается на виске, а потом проводит по брови.

— Я никогда не забывала тебя, единорог.

— Алекс, не играй со мной.

Он хочет услышать главное, но самая желанная женщина в его руках весело блестит глазами, сминает губы, таким образом пряча улыбку, чертит по нижней губе острыми клыками. Такой любимый жест, такой выводящий из себя и «заражающий» ответной улыбкой.

— По-настоящему я никогда не верила в силу твоего отстойного гипноза.

— Дарресон!

Она поджимает губы, кривит ими, продолжает рассматривать так как не делала этого раньше. Раф и сам не может отвести взгляда от ее лица, уже не настаивая на словах. Он не может понять, что изменилось в ней, хотя вроде как все осталось как прежде. У нее другой взгляд и спокойный, и внимательный, и счастливый, и такой искрящийся.

— Мама? Дай мне мои очки?

Анна шлепает дому в своих смешных тапках, что крякают, впитав воду из душа.

— Это мое ненасытное…

— Алекс!

Он зажимает ей рот, но она почти тут же высвобождается.

— Познакомь меня с дочерью, пожалуйста.

— …до внимания чадо! Ты правда думал, что я назову ее так?

Она смеется, выскальзывая из его рук. Направляясь к застывшей в коридоре Анне, поплотнее затягивая на ней полотенце.

— Пойдем переодеваться.

Она закутана в полотенце и у нее чалма на голове. Она совсем, как взрослая. В этом образе и даже позе. Ей и в самом деле не хватает солнечных очков, чтобы воссоздать образ какой-нибудь киношной дивы. Но у нее настороженный взгляд.

— Я сейчас. Кто он? Он твой друг?

Алекс кивает, проговаривая одними губами одно единственное слово «лучший».

— Минута, а потом ты идешь одеваться.

Алекс оглядывается на Рафа, а потом смотрит на Анну решая, что им нужно присмотреться к друг другу наедине, без лишней заботы и внимания.

— А ты кто?

— Рафаэль.

Она удерживает чалму из полотенца, а потом оглядывается по сторонам, видимо в поиске тех самых очков.

— Я друг твоей мамы.

— У моей мамы уже есть друг.

— Друзья не бывают лишними, правда?

Раф остается на месте, глядя как ребенок перемещается по гостиной, заглядывая под подушки и под мебель. Она не отвечает на его последний вопрос и видно, что смущается, отвлекаясь на другие очень важные дела. Он так и видит в этом Алекс.

— Это ты привез мне Бобу?

Она ходит по небольшой гостиной, пока Алекс в соседней комнате шумит ящиками и дверями шкафов.

— Да. Мне сказали, что он твой лучший друг.

Раф проходит в дом. Время не желает убыстряться, а течет медленно-медленно, позволяя разглядеть юную кокетку. Она очень напоминает ему Алекс.

— Анна! Минута прошла.

Она подбегает к нему и манит к себе маленьким пальцем, Раф присаживается, гадая во что выльется этот жест. Он улыбается про себя, потому что Анна еще ребенок, но ведет себя и по-детски, и по-взрослому одновременно.

— Почему я не видела тебя раньше?

Алекс стоит в дверях детской и смотрит в их сторону.

— Я договорился с маркизом, — начинает Раф, — он должен был присматривать за тобой и мамой пока я искал одного очень нехорошего человека.

— Он такой же как Черная Борода?