И вот я дома. Впереди еще много стран, городов и много новых впечатлений, но Киев теперь всегда будет в моем сердце. Киев - навсегда.

С наилучшими пожеланиями, Рустам Агаев".

Тут я сел. Это тоже ради красного словца, я и так уже сидел, но если бы стоял, то сразу сел бы. Потом почесал затылок. Я уже вообще ничего не понимал. Какой Рустам? Какой Киев? Чтобы отвлечься, я зашел на свой любимый кинофорум на сайте "Киноэкспресс" и стал читать текущие топики. Я хотел добавить свой комментарий в одно из обсуждений, но, глянув на часы, обнаружил, что время уже поджимает, и поэтому побежал на встречу с Закиром.

Разумеется, он опоздал. Я стоял минут десять и только потом услышал, как кто-то мне сигналит. Этот кто-то был Закир.

– Здравствуй, мой юный, застенчивый друг!
– приветствовал я его, очутившись в салоне машины.

– И тебе привет, брат Тогрул!

Минут пять мы обменивались своими изысканными приветствиями, в той же манере спрашивали друг друга о делах, настроении, аппетите и прочих вещах. Мы уже были в пути.

– Порезался что ли?
– спросил Закир, указав на мою скулу.

– Ага, когда брился.

– Неудачная попытка суицида?

– Да, точно.

– В следующий раз режь вены. Наполняешь раковину водой, лезвием вскрываешь вены, суешь руки в воду и ждешь, как жизнь покидает тебя.

Я ошалело посмотрел на Закира.

– Рекомендую, - добавил он и улыбнулся.

– Я всегда верил в твою доброту и заботу, - ответил я.

Закир стал щелкать кнопкой радио, меняя станции. Делал он это быстро, и я не мог уловить, кто где поет. Я бросил эту затею и отвернулся в окно. В это время Закиру позвонили на сотовый, он стал разговаривать по телефону и оставил радио в покое. "Я сошла с ума, я сошла с ума", - истерично орали из динамиков какие-то девчачьи голоса. К горлу подступил комок, я почувствовал, что мой завтрак готов покинуть меня. Из последних сил я выключил радио. Дальше мы ехали в тишине.

Анкета оказалась стандартной формой с указанием данных человека, информации о наличии родственников и знакомых в стране пребывания и так далее в том же духе. Текст был на английском языке, но ничего сложного там не было, даже для меня, хотя я всю жизнь учил французский.

– Тебе нужно было во французское посольство?
– спросил Закир.

– Да, - вспомнил я и посмотрел на часы. Они показывали 2 часа 42 минуты дня.

– Поехали, - объявил мой юный, застенчивый друг.

С французским посольством у меня были связаны определенные воспоминания. Именно сюда, к этим самым дверям, на которые я сейчас взирал, я пришел летней ночью 2000 г. после позорного поражения итальянцев от французов в финале чемпионата Европы по футболу. Несмотря на то, что я изучал и любил французский язык, неплохо относился к Франции, ее нынешнюю футбольную сборную я ненавидел лютой ненавистью. Когда-то я был главным фанатом сборной Франции времен Мишеля Платини (его автобиографическую книгу "Жизнь как матч" я часто перечитывал), а роскошный матч между бразильцами и французами в Мексике в 1986 г. был моим любимым. Но современный футбол Франции я не переносил ни под каким соусом. Особую неприязнь я испытывал к голкиперу команды Фабьену Бартезу. Его лысая голова и бородка, имитирующая женские гениталии, вызывали во мне отвращение. После того ужасного матча я чувствовал себя разбитым и уничтоженным, униженным и оскорбленным, и в порыве злобы ноги повели меня к зданию посольства Франции. Посреди тихой ночной улицы я стал бить в двери и кричать: "Mort a Barthez!"1. Самым хорошим моментом в этой пьяной затее оскорбленного болельщика было то, что я вовремя ретировался. И вот я снова здесь.

На входе я представился господином Мамедовым и сказал, что у меня встреча с мадам Пиньон. Меня сразу пропустили. Я поднялся на второй этаж и остановился. "Что я здесь делаю?" - подумал я. Но отступать было глупо и поздно, и я решительно последовал вперед. Франсуаза Пиньон оказалась немолодой женщиной с белокурыми волосами и все еще стройной фигурой. Ее лицо когда-то было красивым, но по всей вероятности это было очень давно, еще до моего рождения. "Время безжалостно", - подумал я и загрустил. Но она заговорила, и я снова услышал милейший акцент.

– К сожалению, у меня не было возможности поговорить с вами заранее, начала она, усадив меня на стул напротив ее стола, - но вы могли бы заполнить эту анкету сейчас.

"Опять анкета", - подумал я. Правда, меня никто не собирался отправлять во Францию, не говоря уже о Норвегии. Это была скорее форма CV.

– Помимо этого у меня к вам несколько вопросов. Вы проработали два года на вашем последнем месте работы?

– Точнее, два с половиной года, - честно ответил я. Очевидно, это было собеседование. Только откуда у них мои данные, я понятия не имел. "Наверное, у меня раздвоение личности, и я сам им звонил. Или это вселенский заговор", подумал я. "Я сошла с ума, я сошла с ума", - кричали в голове ужасные голоса.

– Ваша работа была связана с выездами в районы Азербайджана, в Гянджу, Сабирабад, Масаллы.

Я хотел сказать, что в Масаллы я ездил только на поминки, но запнулся. Вместо этого я ответил снова честно:

– Нет, я был менеджером по продажам в Баку, а также регулировал встречи и переговоры с иностранными поставщиками.

– Очень странно. Очевидно, мне дали неверную информацию.

Я развел руками. Со стороны это выглядело, как "Я изыскал время в своем распорядке дня, а вы не удосужились уточнить информацию по моей персоне". На самом деле я просто ничего не понимал.

– Как вас зовут?
– вдруг спросила мадам Пиньон.

– Мамедов. Тогрул Мамедов, - ответил я в стиле Джеймса Бонда.

Она внимательно посмотрела на меня, потом снова на свои бумаги. "Похоже, меня разоблачили", - подумал я. После этого мне захотелось выпрыгнуть в окно в стиле того же Бонда. Или произнести "Barthez doit mourir!"2, откланяться и покинуть кабинет.

– Это просто смешно!
– сказала Франсуаза, - Мне написали "Ф. Мамедов". Сплошные неточности!