– Чародей, – повторил Гед задумчиво. – Знаешь ли ты, кто я, Сергиус Волк?

Пленник мимолётно облизнул шрамик на верхней губе.

– Отшельник из Керн-Роварра. Многие слышали о тебе, но будь я проклят, если представляю, какого ты…

– Я умираю.

Надетая было личина молодости вновь растаяла, явив гостю истинный облик мага. Тот нахмурился, разглядывая дряхлую оболочку.

– И?

– И это происходит не впервые, Сергиус. Меня считают бессмертным и, отчасти, это так. Но я не вечен в своём живом состоянии.

– И? – повторил пленник.

Маг повёл тонкой, обвитой синими венами рукой, начертал в воздухе правильный круг и линиями разделил его на равных трети.

– Человеческая сущность состоит из трёх частей: разума, души и тела. Моя беда в том, Сергиус, что я являюсь композитной личностью, – у меня два разума, две души и лишь одно тело. Оно изнашивается очень быстро и требует замены.

– Безумие! Допущу! При чём здесь я?! – рыкнул Волк.

– Ты мой потомок.

Сказано было просто, но пленник отшатнулся как от сильного удара.

– Два века назад, Сергиус, отчаявшись найти иной путь, я прибег к последнему известному мне, аморальному и позорному способу продления существования, – отнял тело у одного из своих отпрысков. Впоследствии была создана целая селекционная программа, благодаря которой я контролировал процветание своего рода на протяжении двенадцати поколений и взращивал будущих носителей. Вроде тебя.

Веко Сергиус дёрнулось, словно оглушённый, он уже понимал суть происходившего, но ещё не обрёл силы, чтобы хоть как-то воспротивиться.

– Наиболее подходящих кандидатов я отмечаю подарком, – моими старыми рубиновыми серьгами, которые так идут тебе.

– Сука, – проговорил Сергиус, сверкая глазами, полными ненависти.

– Спасибо, что хранишь силу духа.

– Ты хочешь украсть моё тело!

– Является ли вором фермер, собирающий плоды трудов своих? – ответил на это великий маг. – Всё, что ты есть, само твоё существование, твоя жизнь, – всё это создал я.

– Сука, – повторил Сергиус.

– Все слова, что должны были быть сказаны, прозвучали. Нет смысла дальше растягивать этот болезненный процесс.

По воле архимага одно из зеркал, паривших под потолком, стало спускаться, расширяясь при этом.

– Стой! – воскликнул потомок, чьи глаза лихорадочно блестели. – У меня есть брат! Младший! Он волшебник, понимаешь? Он подойдёт тебе намного лучше, ведь во мне нет ни грана магии!

– Магию измеряют не гранами, а иорами, – заметил Гед Геднгейд, всматриваясь в лицо Сергиуса.

Что ж, он проявил характер, которым прославился. Этот мужчина, среди всех плодов селекционной программы, оказался наиболее совершенной копией Геда в молодости, дерзкий, амбициозный, не чуждый насилию и весьма в нём преуспевший. И их обоих такими сделало детство.

Покинув дом в отрочестве, он прошёл путь от карманника, до великолепного охотника за головами, а когда надоело убивать в малых количествах, вступил в ряды Багровой Хоругви, – самого лучшего наёмного войска Вестеррайха. К двадцати четырём Манс Хароган возвысил его до капитана первой роты. Сергиус был, сильным, одарённым и очень жестоким человеком, который добивался желаемого любой ценой, а любая цена, как известно, всегда платилась из чужого кошеля.

– Поверь, я всё знаю о молодом Игнациусе, которого ты так щедро мне предложил. Знаю я, что из вас двоих ты получил всё здоровье, всю силу тела, в то время как он жив лишь благодаря чарам своей матери и сестры. Бедный Игнациус не перенёс бы процедуры, в то время как ты, Сергиус, легко станешь моей новой инкарнацией. Можешь идти, Янкурт.

Великан, который не выказал интереса к течению беседы, ожил и перевёл взгляд на архимага.

– Хочу остаться.

– Остаться? Что взбрело тебе в голову?

Широкие плечи приподнялись и опустились.

– Я уже четвёртого тебе привожу, а что ты делаешь с ними потом ещё не видел. Мне интересно.

– Ты будешь разочарован, Янкурт, оставь. Ступай лучше отдохни после долгой миссии.

Лоскутный человек несогласно покачал головой:

– Помнишь уговор? Я остаюсь рядом, пока мне интересно, что будет дальше. Хочешь, чтобы я заскучал, маг?

Гед Геднгейд задумался. Пытаться читать мысли или эмоции Янкурта было бесполезно, ведь тот не являлся человеком. Единственное искреннее чувство этого существа – упоение резнёй, а единственный страх, – скука. Последние три века их союз существовал благодаря взаимовыгодному обмену: Янкурт предоставлял свой меч, а Гед обеспечивал его кровавой работой. Что ж, вероятно, даже такому существу может наскучить бесконечное насилие.

– Прежде магия тебя совершенно не интересовала.

– И сейчас не интересует, – ответил Янкурт. – Но речь идёт о манипуляции душами. Души меня интересуют.