– О дражайший господин, – продребезжал мажордом Геда Геднгейда, – случилось страшное! Мне отдан приказ взывать к вашему милосердию, если нечто подобное…

– Я вижу. – Неразличимое лицо обратилось к шпилю. – Гед внутри.

– Мы полагаем, о дражайший господин! Вчера Янкурт прибыл с, – маг понизил голос до едва различимого шёпота, – новым телом, и мы оставили нашего повелителя наедине с его скорбью! Что-то случилось…

– Видимо, я должен отправиться туда.

– О дражайший господин, будьте осторожны! – взмолился Узхет. – Авангор повёл внутрь своих воинов, но они не вернулись!

Призванный испарился с крыши, чтобы в тот же миг оказаться внутри Зеркального Оплота. Осмотревшись, он двинулся по лабиринту, который знал не хуже хозяина крепости. Структура реальности была стабильной в большинстве мест, и только в эпицентре возмущения творилось нечто странное. Так носитель зелёного плаща добрался до одной из внешних кромок аномалии. Воздух стал казаться ему смородинным на вкус, потянуло смесью запахов ладана, озона и старых рыболовных сетей.

Дражайший господин двигался по одной из аркад, когда плотность бытия стала ощутимо меняться то в большую, то в меньшую сторону. Он начал слышать звуки, отделившиеся от источников, голоса, которые звучали в прошлом, но теперь повторялись из-за нестабильности темпорального потока. Всё это изрядно забавляло, учитывая, что прошлого не существовало, а будущего ещё не существовало.

Впереди замаячили массивные чёрные фигуры.

«Далеко же вы забрались,» – подумал дражайший господин, нагнав отряд.

Гвардейцы Геда Геднгейда являлись грозной силой. В прошлом волшебники, они присягнули великому повелителю и согласились пройти путями синтеза живой плоти с неживым металлом, – чёрным чугуном. Древний маг наградил их механическими телами големов, снабдил великолепным оружием времён Эпохи Тёмных Метаний и нарёк Нержавеющими. У него было своеобразное чувство юмора. Громадные, тяжеловесные, грозные, с непроницаемыми чёрными куполами, скрывавшими остатки человеческих лиц, они бросились внутрь башни на помощь господину и завязли в неустойчивой реальности.

Вёл гвардейцев, несомненно, Авангор, – самый первый и самый громадный. В правой руке он сжимал молот на длинной рукояти; левая рука являлась шестиствольной чарометающей пушкой; из горбатой спины тянулась дымившая труба, а на лице застыло выражение гнева и решимости.

Члены отряда то и дело подрагивали, их очертания смазывались, фигуры непроизвольно смещались, а наблюдатель слышал, как тяжёлые шаги сотрясали стены под приказы Авангора. Коснувшись предводителя, он укрепил того в реальности и гигант отмер.

– Дражайший господин…

– Как мухи в патоке. Я не намерен сопровождать вас назад или нести вперёд, но хочу уверить, что сделаю всё возможное.

– Благодарю вас, дра…

Отпустив глупца, он продолжил путь сквозь искажённое пространство, больше не отвлекаясь на мелочи. Ушей дражайшего господина достигал громкий и мучительный крик, который раздваивался, перевивался, переходил в вой и вновь раздваивался. Страдание и призыв о помощи. Когда же он добрался до разрушенной части шпиля, застал там хозяина в весьма плачевном, пугающем состоянии.

Гед Геднгейд лишился телесной оболочки и пребывал теперь в форме духа посреди разрушенной залы, где реальность сосредоточенно сходила с ума, пытаясь перемолоть саму себя. Препятствовала ей только могучая древняя воля волшебника. Сам же он ещё существовал лишь благодаря мерцавшей сфере, испускавшей в Астрал звуки агонии. Артефакт получил страшный удар, по нем пробежала трещина и сие грозило Геднгейду окончательной гибелью. Но он боролся. Они боролись.

Дражайший господин воспринимал их в виде белёсого свечения, ещё не утратившего сходства с материальной формой. Очертания духа были то человеческими, то переходили в нечто иное, с массивным лбом и могучими рогами, росшими из висков. Вместе эти две сущности, кричавшие на разные голоса, переливались и путались, то раздваиваясь, то вновь сходясь. Они поддерживали сферу, а она поддерживала их в постоянно повторявшемся мучительном круговороте.

– Как же так? – вздохнул носитель зелёного плаща.

Он приблизился к Геднгейду и обхватил сферу огромными ладонями. Трещины стали неспешно умаляться и по мере того как они исчезали с поверхности артефакта, ткань реальности приходила в норму. Дух архимага тоже обретал целостность, он прекратил быть зыбким. Наконец, исправленная сфера засветилась ровно и воспарила, поднимая бестелесную сущность за собой. Реальность успокоилась.

– Дражайший, – донеслось из-за грани мира живых, – мой долг неоплатен.

– Как всё это произошло, Гед?

– Ошибка, дражайший. Я допустил ошибку. Позор на мою голову, – горестно прошептал дух. – За три века я привык воспринимать его как орудие, послушное верной руке, всегда нуждающееся в направлении, но он решил напомнить мне, что обладает собственной… Нет. Он просто решил, что со мной больше не будет интересно, а с ним, – будет.

– Предательство, – вздохнул дражайший. – Как жаль. Как не вовремя. Где они?

Дух поднял бесплотные свои руки, сжал невесомые кулаки и через некоторое время с пола поднялись два кристаллических осколка.