Стараясь не морщиться от боли, я шел к башне целителей, украдкой бросая взгляды на свою подопечную. Похоже, говорить, кто её обидел, она не собирается. Ну и ладно, я не обязан мстить за неё каждому. Мне хватает этого белобрысого недоноска с его новообразовавшейся свитой. Ну, со свитой я как-нибудь разберусь. Но что делать с ним? Устало вздохнув, я вновь покосился на Рейн. Она угрюмо молчала, терзаясь угрызениями совести. Не стоит, конечно, ей этого делать. Я сам виноват, так глупо подставился. Но утешать её я тоже не нанимался.

«Клауд, – она внезапно оказалась немного дальше. Мы шли рядом, но как будто бы не вместе. Для стороннего наблюдателя мы были всего лишь двумя учениками, направляющимися к целителю. – А ничего, что нас увидят вместе?».

Ага, она никак не может забыть и простить меня. Что ж, я это заслужил, признаю.

«Мне все равно, – холодно отозвался я. – Пусть видят, это еще ничего не значит».

«А что это могло бы значить?» – вполне обоснованно поинтересовалась она.

Я задумался. Это могло значить все, что угодно. Но, взглянув в требовательные, ярко-алые глаза, я решил ответить правду.

«Ты многого не знаешь обо мне, Рейн, – терпеливо ответил я, решив начать издалека. – И, с большой вероятностью, не узнаешь никогда, потому что я не намерен пускать тебя в свою душу. Но в Академии Лексиан у меня сложилась определенная репутация. Скажу сразу, я долго этого добивался. В большинстве случаев я действовал силой и угрозами – это самый действенный метод. Я палач. Я негласный король этой Академии, и моя основная роль – поддержание порядка. Это достигается за счет беспрекословного исполнения моих распоряжений. Но и я, чтобы сохранить власть, должен действовать так, как от меня ожидают. В данной ситуации от меня ждут, что ты станешь мишенью для моих постоянных насмешек. Ты не такая, как все, Рейн, тебя не должно здесь быть. По идее, я в первую же ночь должен был найти повод вызвать тебя на дуэль и убить. Но я этого не сделал».

Я украдкой взглянул на девушку, чтобы узнать, какой эффект произвели на неё мои слова, и очень удивился, наткнувшись на каменную маску. Да, она действительно быстро учится. Но меня ей все равно не обмануть. Только вместо боли я столкнулся с искренним недоумением. Опережая её вопрос, я решил закончить свою речь.

«Не спрашивай меня, почему. У меня есть причины, но тебе их никогда не узнать. Да и не понять, я думаю. Но, Рейн, то, что я оставил тебя в живых, еще ничего не значит. И не жди от меня большего. Думаю, ученики Академии пришли к такому же выводу, они ожидают зрелища, они делают ставки на время и место, когда я тебя уничтожу, и как именно я это сделаю. Они уверены, что я просто растягиваю себе удовольствие. Так что ничего, если нас увидят вместе».

Рейн молчала, обдумывая мои слова. Уверен, она сделает правильный вывод и не будет больше ни о чем спрашивать.

Уже почти подойдя к башне, я поймал на себе пристальный, изучающий взгляд. Обернувшись, я встретился взглядом с огненно-золотистыми глазами светлого выскочки. Ядовито улыбнувшись ему, я положил руку на плечо Рейн, показывая, что девчонка теперь моя. Ни о чем не подозревающая темная послушно прижалась ко мне, уверенная, что оказывает мне необходимую поддержку. Для правдоподобности я задышал чаще и глубже, как при сильной боли. Пусть думает, что мне внезапно стало хуже, и я больше не могу идти сам. И, может, в её глазах все это выглядит как наглядное доказательство моих слов? Пусть думает, что мне действительно наплевать, увидят ли нас вместе.

– Клауд? – едва слышно, но вслух, прошептала она.

– Все нормально, – отозвался я, выравнивая дыхание. Да, было бы глупо идти со своей девушкой в гробовом молчании. Я знаю, что Лелуш уже отвернулся. Я видел в его глазах досаду и глухое раздражение. Этот светлый явно неравнодушен к малышке Рейн.

– Я знаю, – она внезапно отстранилась, и будь я действительно так слаб, как хотел показаться, я бы упал. – Ты переигрываешь.

Я вздрогнул и постарался взять под контроль свои эмоции. Проницательная девчонка. Может, она тоже видела светлого?

– Послушай, – она развернулась лицом ко мне и преградила дорогу. – Если надо, я тебе подыграю. Если для тебя это важно, можешь сделать вид, что я твой злейший враг. Ты можешь демонстративно унижать меня, и я буду реагировать, как тебе надо. Поверь, так даже будет лучше. Ты не испортишь свою репутацию тирана, а меня перестанут цеплять, решив, что ты сам мною займешься.

Она говорила едва слышно, глядя мне в глаза. Я рад, что на мне плащ с капюшоном, и никто не может видеть моего лица. От её слов по моей спине пробежал ощутимый холодок. Да знает ли она, что предлагает?

«Ты не понимаешь, о чем говоришь, – я снова перешел на ментальное общение, всерьез опасаясь, что даже у стен могут быть уши. – Если я начну травлю, другие решат, что им позволено делать с тобой все, что заблагорассудится, и это сойдет им с рук. Ты этого хочешь?»

«Нет, – на этот раз она на меня даже не посмотрела. – Просто не хочу, чтобы ты из короля превратился в отверженного, только и всего».

«За меня можешь не беспокоиться, – холодно парировал я, уверенный, что она чего-то не договаривает. Хочет показаться таким верным и самоотверженным другом? Не верю. Да и друзья мне не нужны. Меньше всего я хочу, чтобы кто-то страдал ради меня и ждал чего-то взамен. – Давай договоримся так: я буду поддерживать свою репутацию, но не за счет тебя. Лелуш прекрасно подойдет на роль изгоя».