Подойдя к Рейн, ощетинившейся на меня парными мечами, я убрал с её лба волосы. На высокой скуле алел отпечаток чьего-то внушительного кулака, в уголках глаз застыла кровь, в носу тоже запеклась кровавая корка. Я внимательно смотрел ей в глаза, ища там ответ. Но ответа не было.

– Кто это сделал, Рейн? – требовательно спросил я, не обращая внимания на упирающиеся мне в живот клинки. Острые лезвия легко пройдут сквозь мою легкую броню, и я вряд ли успею что-то сделать. Но, хафф побери, мне на это наплевать. Кто знает, какие еще раны скрывает её тяжелая броня? Сломанные кости, внутренние кровотечения? Оглушить бы её одним хорошим ударом, да отнести к целителю, но тогда, скорее всего, я никогда не получу её доверия. Зато выполню приказ Алекса и сохраню свою собственную жизнь.

Девчонка осторожно, боясь поцарапать, опустила оружие и покачала головой.

– Никто, – ответила она, и я понял, что разбитую губу ей тоже не залечили.

Мисту напряженно наблюдал за нами.

– Вижу, вы уже успели познакомиться, – фальшиво-веселым голосом произнес он. Я замер под его внимательным взглядом. Мастер понял, что девчонка под моей защитой, и что беспрепятственно воспользоваться доверчивой сиротой он не сможет. Я понял, что учитель больше никогда не будет мне таким другом, как прежде. Я теперь для него досадная помеха в достижении своей цели. Что ж, так тому и быть. Но теперь он, по крайней мере, не обидит Рейн.

– Я, как глава ученического совета, знаком со всеми учениками Академии Лексиан, – выдавив из себя подобие дружелюбной улыбки, ответил я.

– И с учеником Лелушем тоже? – зачем-то спросил Мисту, прожигая меня подозрительным взглядом.

– И с ним тоже, – просто ответил я, довольный, что смог скрыть свои эмоции. Похоже, я чем-то разочаровал своего учителя. Или даже обидел. Я хорошо чувствую такие вещи. Я шанар, собиратель душ, я практически мгновенно определяю, как относится ко мне тот или иной собеседник. Я угадываю это по интонации голоса, по тембру звучания, по выражению глаз, по эмоциям, на доли секунд мелькающим на лице. Можно надеть каменную маску, но шанар этим не обмануть. Я вижу, что Мисту мной недоволен. Я вижу, что Рейн, эта упрямая девчонка, отчаянно хочет мне доверять, но запрещает себе даже думать об этом. Но там, в глубине своей темной души, она мне верит. Зря Рейн, очень зря. Я всего лишь остров в океане жизни. Я один. И этого уже не изменить. Но, с другой стороны, я никогда её не обижу. Хотя бы в этом она может быть уверена.

– Я как раз хотел попробовать дать Рейн щит, – как ни в чем не бывало продолжил мой наставник. – У неё неплохо отработана защита. Она в состоянии закрыться практически от любого удара, если ожидает его. Я вот удивляюсь, чего она не стала рыцарем или боевым магом? Почему танцы?

Я не знаю ответа на этот вопрос, и не понимаю, почему учитель решил задать его мне. Покачав головой, я перешел в боевую стойку.

«Я выбрала поддержку, потому что не хочу никого убивать», – ответила она мне. Уверен, мастер Мисту этого никогда не узнает. Я вздохнул. Убивают все. И маги поддержки не исключение.

«Ты все равно должна уметь это делать, – как можно более убедительно сказал я. – Иначе тебе в этом мире не выжить. Будь ты обычной, Рейн, я бы этого не требовал. Ты же знаешь тактику воинов поддержки и лечащих магов? Они ищут себе сильного воина в напарники, и делают его еще сильнее, поддерживают, лечат, накладывают заклинания, а те, в свою очередь, обеспечивают им надежную защиту, берегут и не дают в обиду. Но тебе, с твоей, мягко говоря, необычной внешностью, напарника найти будет сложно. Или, говоря откровенно, ты вряд ли его найдешь».

«Но ты...» – я знаю, что она хотела сказать. И знаю, почему вдруг замолчала. Да, я мог бы принять её такой, какая она есть. Я уже это сделал. Для всего Сумеречного Континента красные глаза – это проклятие Никсы, Тьмой Укрывающей. Или её высшее благословение. Но Никса пала, потеряв свою силу. И считается, что такие дети уже не рождаются. Я знаю, что Рейн придется умереть. Алекс без раздумий принесет её в жертву. Может, ради этого он её и хранит? Чтобы девчонка каким-то образом послужила ключом к печатям, сковывающим Богиню?

Я стойко выдержал её взгляд. Да и чего там выдерживать? В её глазах я стал трусом, не способным в открытую признать правду. Наверное, я и есть трус, потому что первым моим порывом было убить её и навеки похоронить свою постыдную тайну. Может, именно поэтому я пропустил момент, когда она внезапно кинулась в атаку?

Отправившись к целителю, я захватил девчонку с собой. Наворотила дел, пускай расплачивается. По моему боку тонким ручейком стекала кровь, и я с содроганием вспомнил, как едва сдержал свой меч. О чем ты думала, глупая? Хотела показать, что можешь застать палача врасплох? Я ясно дал ей понять одну простую истину: не рань того, кого не можешь убить. Уверен, учитель не раз повторил ей то же самое. Получив скользящий удар по животу, я действовал рефлекторно. Вообще самое сложное – это побороть выработанные годами тренировок рефлексы. Одной Богине ведомо, чего мне стоило перенаправить свой удар. Смертельный, критический удар. Кажется, Мисту попытался как-то прикрыть её своим телом, но я-то видел, что он не успеет. А эта глупая девчонка, похоже, даже не испугалась. Не успела. Я всегда бью молниеносно, из того положения, в котором нахожусь. Раса шанар стремительна, и по скорости с детьми ветра никому не сравниться. Острие моего меча пронеслось в каком-то дюйме от её горла, и по инерции меня развернуло. Тяжелый клинок рассек деревянную ограду арены, заставив всех присутствующих обернуться в нашу сторону. Вот и не привлекли внимания.

Когда я заявил, что тренировка окончена, и мы идем к целителю, Рейн сама вызвалась меня проводить. Она попыталась подставить мне свое хрупкое плечо, на что я лишь рассмеялся. Боль, конечно, адская, и наблюдая, как девчонка вытирает с клинка мою кровь, я заметил, как затрепетали её ноздри. Вот она, жажда крови, бессмысленная и беспощадная. Мы теряем голову от одного запаха и готовы разорвать глотку недавнему другу в порыве неконтролируемой ярости. Самое странное, что кровь, по сути, никто не пьёт. На вкус она отвратительна. А вот от одной капли на языке голова идет кругом.