Но после горячего душа запутанные в узел мысли начинают распутываться. Достаточно скоро я осознаю, почему злюсь.

Дело не в том, что Натали пыталась подорвать мои моральные устои тем, что вписала в чек меньшую зарплату. Это нелепо.

Дело не в том, что мы были пьяны, а кое-что из той ночи все еще как дымка для меня. Все дело в том, что мы не такие, как раньше. Мы не вернулись к тому, чтобы быть Натали и Уайатом. Мы перешли на полный режим «босс — помощник», а мне гораздо больше нравилось, когда мы хорошо проводили вместе время на работе, до того как работа стала такой же приятной, как поход к стоматологу.

Я натягиваю джинсы и футболку, провожу пальцами по уже практически сухим волосам и ухожу из дома на Вест-Фифтис. Я иду пешком через город и надеюсь, что Натали все еще в додзе на Шестьдесят четвертой. На часах около девяти, когда я подхожу к студии. В окнах ярко горит свет, и я замечаю внутри Натали, закрывающую зал. Я жду, засунув большие пальцы в карманы джинсов.

Через несколько минут свет мерцает и выключается. Дверь открывается, Натали запирает ее, а затем поворачивается.

— О, — ее глаза округляются.

— Привет, — тихо говорю я.

— Привет, — говорит она таким же тоном, и эта мгновенная нежность похожа на ласку.

— Я был мудаком. Прости.

Натали улыбается.

— Все в порядке. Я не должна была...

Я прерываю ее. Именно я виноват.

— Нет. На твоем месте я бы сделал то же самое. Я не должен был ставить тебя в такое положение, чтобы ты сомневалась в моих словах о прибавке. Поэтому ты взяла эту работу с подменой? Потому что не была уверена в том, что прибавка действительно будет?

Натали виновато кивает.

— Мне нужны дополнительные деньги.

У меня буквально разбивается сердце.

— Прости, Нат. Я серьезно. Я не хочу, чтобы ты сомневалась в своей ценности или в моих словах, или в том, что я тебе обещаю. Мне нужно сделать больше. Я хочу сделать больше. И хочу платить тебе столько, сколько ты заслуживаешь за удивительную работу, которую делаешь.

— Спасибо.

— Без тебя я не смог бы управлять делами. Вот почему ты получила прибавку. А не по каким-то другим причинам.

— Спасибо. Я очень это ценю.

— Ты этого действительно заслуживаешь, — вздыхаю я. — Так у нас все хорошо?

— У нас все хорошо, — говорит она, и впервые после того, как проснулся с похмелья, я чувствую, что это может быть правдой.

В желудке у Натали урчит, и я улыбаюсь.

— Думаю, тебе может понадобиться что-то еще. Ужин? Я угощаю. Бургеры и пиво?

Улыбка, которая появляется на ее губах, — первая с тех пор, как мы вернулись из Вегаса, и Натали кажется самой собой. Той женщиной, которую я знаю.

— Я в деле.

Еще ее улыбка успокаивает меня — она говорит о том, что вернуться к тому, кем мы были раньше, будет чертовски легко.

Я просто это знаю.

Натали указывает на мой подбородок.

— Кетчуп, — говорит она.

Я беру салфетку и вытираю его, а потом заканчиваю рассказ:

— Затем, однажды мы взяли ее копию «Унесенных с ветром», вырезали последние десять страниц и написали: «Рэтт уезжает. Он — придурок».

Натали хлопает меня по бедру.

— Вы были такими жестокими.

Я киваю в знак согласия и делаю глоток пива. Мы сидим за стойкой в The Best Burger Joint на Лексингтон и наслаждаемся бургерами с острым соусом с перчиком халапеньо.

— Мы были просто ужасными. Джози до смерти хотелось ее прочитать. Она проходила через фазу «Скарлетт О'Хара», и на Хэллоуин оделась как южная красавица, у нее даже был зонтик от солнца.

— О, это восхитительно. Надо будет спросить, остались ли у нее фотографии. Но вы с Ником были ужасными. Вырезали страницы, а потом испортили историю. — Натали удивленно качает головой и вонзает зубы в мини-бургер, пропитанный перцем чили.

— Мама иногда говорила, что считает нас однояйцевыми близнецами, а не разнояйцевыми, поскольку мы оба были одержимы ДНК злого проказника. Как бы то ни было, Джози была сильно расстроена. Она подошла к нашей маме и спросила: «Это правда?». Мама вошла в нашу с братом спальню, отшлепала нас обоих книгой и сказала, что теперь мы должны на свои карманные деньги купить не только новый экземпляр «Унесенных ветром», но и любые другие книги, которые в том году захочет Джози.

Натали лучезарно улыбается.