Натали сжимает мою рубашку, и ее глаза темнеют.

— Я так сильно тебя хочу, что это сводит меня с ума.

Меня переполняет облегчение. Обхватив ладонями ее лицо, я пристально смотрю ей в глаза, и внутри меня усиливается огонь. Тот, что мерцал ранее, сейчас пылает. Я склоняюсь к ее рту, и в ту секунду, когда наши губы соприкасаются, все эти противоречивые эмоции исчезают, их заменяет лишь абсолютная правильность того, что я к ней чувствую.

Губы Натали раскрываются, и я проскальзываю языком в ее рот. У меня кружится голова, и сердце стучит в груди. Я скучал по этому. Жаждал этого. Нуждался в этом. Я целую Натали так, словно в мире нет ничего другого, что я хотел бы делать сейчас. Мое тело настраивается на нее, твердый член у ее бедра, и она слегка стонет, притягивая меня ближе, одновременно отступая назад. Натали попкой упирается в металлический стол и тут же поспешно забирается на него. Я широко распахиваю глаза и замечаю, как бумаги скользят позади нее, а затем падают на пол. Натали садится на стол, раздвигая ноги, чтобы притянуть меня к себе.

Я там, зажат между ее бедер, моя пульсирующая длина прижата к ее коже. Где ей и место. Боже. Вот где я хочу быть. Здесь, вместе с Натали. Готовой для меня.

Я прекращаю поцелуй, провожу своими мозолистыми ладонями по ее голым рукам. Натали вздрагивает, когда я к ней прикасаюсь, и крепче обхватывает меня ногами.

— Я не могу перестать думать о том, чтобы снова тебя трахнуть, Нат. О том, чтобы снова к тебе прикасаться, — говорю я прямо в ее ушко. — И испробовать тебя.

Натали дрожит, с ее губ слетает тихий вздох.

— Тебе бы этого хотелось, не так ли? — Я обхватываю зубами мочку ее уха и прикусываю плоть. — Держу пари, тебе понравится, когда я прижмусь лицом между твоих ног.

Ответ звучит чувственно, когда она стонет «да».

И вот я толкаю ее на стол, поднимая вверх колени, так что ее туфли на высоких каблуках свисают с края стола, и раздвигаю эти сильные загорелые ноги. Поднимаю к талии юбку, отодвигаю в сторону трусики, а затем целую ее горячую, влажную киску.

На вкус она божественна, и рычание вырывается из моей груди. Она такая скользкая, и нет ничего лучше знания, что женщина, которую ты хочешь, настолько сильно тебя жаждет. Пещерный человек во мне хочет накинуться на нее и целовать ее киску, безжалостно поглощая. Но сначала я должен привести ее к этому. Нельзя начинать сразу с высокой скорости. Контролируя себя, прижимаюсь языком к ее клитору.

— О, боже мой, — стонет Натали, и я улыбаюсь, когда возвращаются вспоминания обо всех ее сексуальных звуках. Люблю то, какая она громкая, те звуки, которые издает, то, что она говорит.

— Я фантазировала… Твои губы просто... — поток слов останавливается, прерываясь тяжелым дыханием, когда я всасываю в рот ее клитор, и это заставляет ее извиваться.

— Да? Тебе хотелось, чтобы я тебя попробовал? — Я поднимаю голову и берусь за ее розовые трусики, стаскивая их одним плавным движением.

— Так сильно, так сильно, — говорит Натали, приподнимая бедра, словно в гребаном приглашении, словно она нуждается в этом так же отчаянно, как и я.

Поцеловав верхнюю часть ее лобка, я шепчу:

— Покажи мне, о чем ты думала.

Я возвращаюсь к сладости между ног Натали. Ее киска блестит от возбуждения, она настолько мокрая и блестящая, что какая-то часть меня хочет полюбоваться видом на эту гладкую розовую плоть, но все мое существо хочет поглотить ее и быть поглощенным ею. Сжимаю руками ее ноги, снова раздвигаю их и лижу, одним долгим соблазнительным движением, провожу языком вверх, подцепляя ее пульсирующий клитор.

Натали выкрикивает мое имя.

Мой язык движется в обратном направлении.

Она со стоном произносит: «О, боже».

И я набрасываюсь на ее плоть, жадно слизываю влажность. Сосу сладость. Поедаю, пока Натали не начинает задыхаться и извиваться, и не произносит, на сей раз, имя Иисуса. Возможно, мне удастся заставить ее взывать ко всем святым.

Ее руки ищут мои волосы, хватают, тянут. Она приподнимает бедра, подстраиваясь под мои движения, пока я целую киску, как целовал ее в губы. Жадно. Словно не могу насытиться.

— Так хорошо, так хорошо, так хорошо, — стонет Натали, потянув мои волосы, притянув ближе мое лицо, хотя, поверьте, прямо сейчас я буквально погружен в нее.

Это самое желанное место, где я хотел бы быть. Мой стояк ведет бой, пытаясь вырваться из плена джинсов. Я хочу Натали сильнее, чем когда-либо хотел любую другую женщину.

Она трется о мое лицо, погружает пальцы в мои волосы, движимая потребностью, которую, уверен, смогу удовлетворить только я. Я лижусь быстрее, более жадно целую, щелкаю языком по ее сладкому клитору, пока Натали не сцепляет ноги вокруг моей головы.

— О, боже, не останавливайся, я кончаю, не останавливайся, я кончаю, — выкрикивает она.