Я развернулся на каблуках, и вышел из кабинета ректора, услышав вслед слова Клафелинщицы:

— Глупое благородство. Очень глупое.

Надо же! Наши с ней мысли совпали. Но пусть оно и глупое, зато я не чувствую себя предателем.

— Ну, как там? — спросил Содер, поднимаясь навстречу.

— Я отчисляюсь, — хлопнул я его по плечу. — Иди.

Американец, не дожидаясь приглашения секретарши, зашел в кабинет ректора. Обратно он вышел минут через пять.

— Тоже отчисляюсь, — шепнул он мне, присаживаясь рядом. — К сожалению, им от этого не легче.

Я покосился на парней, сидевших с опущенными гривами. Они никак не реагировали на наш разговор. Сидели молча, за исключением Тина. Тот тихо рыдал, обхватив голову руками.

Мда… Недолгой вышла наша учеба в Академии. Теперь нужно решать, куда дальше направим стопы в этом малознакомом нам мире. Может, податься в Яль? Посмотреть на достопримечательности столицы Тардинского королевства. Пока деньги, полученные от Хромого, не кончатся. Потом нужно будет искать средства на пропитание. Я почему-то был уверен, что мы с Содером не пропадем.

Все-таки, я инженер! Пусть и недоучившийся. Начнем с "изобретения" стеклянных бутылок и закручивающихся крышек на них. Благо, стекло здесь делать умели на приемлемом уровне. Будем разливать в них всякие соки и продавать. Потом еще что-нибудь придумаю.

В этих мыслях я не заметил, как истекли полчаса с того момента, как Содер вышел от ректора. Дверь его кабинета вновь открылась, и на пороге появился Аврелий Драгомир.

— Решение пока не принято, — провозгласил он. — Сейчас в Зеленом зале сидят оскорбленные вами стражники. Будет неплохо, если они примут ваши извинения.

Сказав это, декан Темного факультета ушел обратно, не забыв прикрыть за собой дверь.

— Слышал? — толкнул я Содера.

— Да! — в его глазах горела надежда. — Значит, решение подвисло. Нам дают шанс!

Я повернулся к парням, смотревших на нас глазами побитых собак.

— Эй, инвалиды! Чего сидите? Слышали, что сказал декан?

— Так, это он насчет всех сказал? — робко переспросил Тин.

— Если не будешь тупить, то поймешь, что он говорил конкретно про вас четверых. Нас с Содером не хотели отчислять. Мы сами сказали, что хотим отчислиться.

Парни ошарашенно переглянулись. Похоже, они были столь сильно убиты горем, что не слышали наших с Содером разговоров.

— Сами? — решил переспросить Хантердей.

— Именно! Но нам всем повезло. Руководство еще не приняло решение, и на его повлияет тот факт, простят нас стражники или нет. Ну, что вы сидите? Погнали!

Поразительно, но парни поднялись со своих мест неохотно.

— Что-то я не понял. Вы чего? Хотите, чтобы вас отчислили? — остановился американец.

— Нет, не хотим, — за всех ответил нам Насри. — Просто боимся идти к стражникам. Мы же их… Сильно оскорбили!

Я развел руками.

— В смысле, боимся? Как в рожу плюнуть десятнику, так мы не боимся! Как помочиться на головы наряда, так тут мы вообще себя ведем так, как будто эликсир бессмертия хряпнули! А ну-ка быстро встали и пошли!

Я схватил за руки Тина и Хантердея, и потащил их к выходу. Содер поволок двух других. Сильно они не упирались, но и рвением идти к стражникам не горели.

— Ребята, зря вы так надеетесь, — объяснил причину Тин. — Отчислят нас. Клянусь Валесом, отчислят. Еще и стражники сейчас в морду дадут…

— Ничего, потерпишь! — с этими словами я втолкнул ребят в Зеленый зал, и зашел следом сам.

— О! Смотрите-ка, кто к нам пришел!

Из кресел начали подниматься почти два десятка здоровых мордоворотов, среди которых я без труда узнал Зурилия. Ростом за два метра, огромный, со множеством шрамов на лице, которые я в таверне не разглядел, он одним своим видом внушал страх.

— Что? Снова мне в рожу плюнуть пришли? — рыкнул он, ступив нам навстречу.

Парни попятились назад. Мы с Содером не стали их удерживать, а потому остались перед десятником одни.

— Нет, — ответил я, глядя Зурилию прямо в глаза. — Извиниться пришли. Парни?

Из-за спины послышались торопливые извинения, и нелепые обещания, из которых одно вызвало усмешку даже у меня, не говоря уж об мужиках, стоявших напротив:

— Я больше так не буду… — это испуганно пискнул Тин.

Когда словесный поток иссяк, я добавил:

— Я тоже приношу свои наиглубочайшие извинения.

— И я, — добавил Содер.

Зурилий развернулся к своим.

— Парни, слышали? Они извиняются! После того, как опозорили нас перед всем воровским кварталом, они тут бормочут какие-то извинения!