— А что ты хочешь? — спросил я.

— Я так понимаю, скоро вас отчислят, — свернул глазами Зурилий. — После этого знаменательного события вы лишитесь защиты магов. И знаешь, что я сделаю с этими? — десятник ткнул пальцем мне за спину. — Я их свяжу, положу у себя в казарме на отхожем месте, и на них неделю будет мочиться весь личный состав городской стражи! Ясно вам, сосунки?!?

За спиной раздались панические всхлипывания. Судя по виду Зурилия, он на полном серьезе собирался привести свои угрозы в исполнение. Надо что-то делать.

— Ясно, — я сделал пару шагов вперед, остановившись в метре от десятника. — Слушай сюда, свиной окорок. Ты ведь еще не знаешь, но меня и Содера, — я кивнул на американца, — не собираются отчислять. Мы сами подали заявления на отчисление, так как чувствуем вину за случившееся. Но сейчас вижу, что нам не надо отсюда уходить. Нужно остаться, и доучиться до звания полноценного темного мага. Учиться я буду хорошо. Сутками из-за учебников вылезать не буду! Подыхать буду на тренировочных полях! И знаешь, что я первым делом сделаю после выпуска? Я приду к тебе! И к твоим парням! И можешь быть уверенным, что от моих проклятий вы будете умирать долго и очень болезненно. Ме-е-едленно, умоляя лишь об одном! Знаешь, о чем? — Зурилий молчал, хмуро глядя в мои глаза. — О том, чтобы дал вам, наконец, подохнуть! Понял меня, Зурилий? Вы поняли меня?

Последний вопрос я адресовал к притихшим стражникам.

— Но я не хочу этого! — выждав минуту, продолжил я. — Я хочу, чтобы у всех было все хорошо, и вражды между нами не было! Поэтому я стою здесь, и прощу у вас, парни, прощения. Прощение за то, что не углядел за своими друзьями, которые в первый раз в жизни добрались до алкоголя.

Рядом со мной встал Содер. В его руках был мешочек, который нам дал Хромой.

— Парни, это вам, — сказал он, и сунул мешочек в руки Зурилию. — Тут тридцать золотых монет. Это все, что у нас с Гаретом есть. Больше ничего нет. Мы, знаете ли, из Вольных баронств, а там с деньгами туго. Возьмите в качестве моральной компенсации за причиненный ущерб.

Зурилий развязал мешочек, и заглянул в него.

— Действительно, золото… — стражники за его спиной возбужденно загомонили. Зурилий обернулся к ним. — Ну, что скажете, ребята? Простим?

— Да, простим! — послышалось из их рядов. Моя угроза, подкрепленная извинениями и, что главное, золотом, сыграли свою роль. — Пусть идут своей дорогой!

— А мы даже выпьем за здоровье этих двух! — тонкий голос с откуда-то из задних рядов вызвал взрыв общий смеха.

— Ладно, я понял, — сказал Зурилий, когда все успокоились. — Так и быть, прощаем их. Можете передать мои слова вашему декану, господину Драгомиру. Как вас хоть звать-то?

— Гарет.

— Содер.

— Давайте свои лапы! — десятник протянул руку, которую мы с Содером пожали. — Вы парни, хорошие. Если что, обращайтесь. А вы… — Зурилий зло зыркнул на притихшую четверку. — Вам повезло, что такие заступники нашлись.

Когда стражники покинули Зеленый зал, парни ринулись к нам.

— Спасибо! — на эмоциях вскричал Тин. — Ты, Гарет, молодец! Так припугнул их! Видел, как они побледнели?

— Я буду благодарен до конца жизни, — почти одновременно с ним говорил Хантердей. — Золото я отдам! Сейчас, правда, у меня нету, но я обещаю!

— Тихо! — от моего окрика парни вздрогнули и притихли. — Благодарить нас пока рано. Еще ничего не решено. Тин! Говорю конкретно тебе! Никто меня не испугался. Просто стражники, в отличие от вас, оказались людьми разумными! А теперь идем обратно к ректору…

Глава 7

Шесть месяцев спустя

Две девушки размеренным шагом прогуливались по ухоженным дорожкам, посыпанными свежей каменной крошкой, с видимым удовольствием вдыхали свежий весенний воздух, и любовались на зеленеющую травку газонов. Было трудно поверить, что еще совсем недавно, каких-нибудь три недели назад, вместо душистой травы тут лежал десятисантиметровый слой белоснежного снега.

— Люблю весну, — одна из двух девушек, белокурая красавица в мантии студиоза факультета Стихии Воздуха, опустилась на белую скамейку. — Тилли, давай посидим. Что-то я уже устала ходить.

— Хорошо, Урса, — ее подруга, цвет мантии которой обозначал принадлежность к факультету Стихии Земли, грациозно присела рядом. — Ты так и не ответила на мой вопрос.

Урсулла де Кляйне поморщилась. Ей решительно не нравилась тяга Тиллианы к обсуждению всевозможных политических тем. Какая ей разница, кто и какие интриги проворачивает в королевстве? Какое ей дело до спорных территорий, за обладание которыми Тардинское королевство периодически вяло воевало сразу с тремя королевствами, входившими в политический и военный союз, именуемый Южным блоком? К сожалению, высказать вслух свои мысли Урсулла не могла в страхе обидеть подругу, которой эти темы были очень важны и интересны. Или попробовать намекнуть?

— Эта война идет столь долго, что многие потеряли к ней интерес, — осторожно сказала Урсулла, внимательно посматривая на реакцию Тиллианы.

К ее огромному огорчению, она оказалась именно такой, какой Урсулла ее и ожидала — щеки Тиллианы вспыхнула алым цветом, а в глазах засияло искреннее возмущение.

— Как можно потерять интерес к многочисленным жертвам страшнейших преступлений солдат и магов Южного блока? Это совершенно непатриотично! Мой дядя по папиной линии сейчас руководит Третьим легионом, и он такое рассказывает! Читала последние новости, где он давал интервью?