Пока они смущённо улыбаются и краснеют, я понимаю, что с медленным поворотом головы босса я начинаю бледнеть.

Найдя среди всех меня, его глаза расширяются, но тут же сужаются, прощупывая мою фигуру долгим пристальным взглядом.

На мне платье-футляр нежно-голубого цвета, и сегодня я решила, что волосы будут лучше смотреться высоко заколотыми.

Пытаюсь прочесть по его глазам истинные намерения. Что поселилось в его голове после моего ухода?

Кого он видит перед собой? Королеву или мелкую букашку?

На какую ступень он меня поставил? На свой уровень или сравнял с землёй?

Взгляд другого человека способен рассказать о нём очень много – гораздо больше, чем слова, эмоции, интонации, поддающиеся при большом желании контролю. Но взгляд…

Сейчас он смотрит в упор. Выворачивает наизнанку. Копается во мне.

Поначалу кажется, что он холодный, но потом я вижу правду. Он горячий.

Он прожигает насквозь. Барсов не отводит глаз, даже когда фотограф хлопает в ладоши и приглашает не медлить, а начать снимать каждого по отдельности и только потом уже общее фото.

Никто не замечает, что двое в этой комнате будто намагничены, и разбредаются по углам, пропуская вперёд первого осмелившегося показать себя во всей красе.

Вот Ян Маркович делает ко мне шаг. Вот второй. И по мере приближения мой разум хмелеет.

Где взять ясность происходящего? Как понять?

Чего босс от меня хочет?

Его язык говорит одно, а глаза совершенно другое.

Ненавидеть и бороться легче на расстоянии.

Это что, такая форма психологического давления?

Хочет меня из равновесия выбить? Доказать, что я слаба и совершенно не подхожу на свою должность?

Или это такая игра?

Ева говорила, что рядом с ним не замечено ни одной женщины. Может, он женоненавистник? А я пришла вся такая эмансипированная и бросила ему вызов?

Змей-искуситель. Знает, как действует на женщин и пользуется этим.

Не двигаюсь с места даже тогда, когда начальник подходит вплотную и молча вглядывается в моё лицо.

Не замечаю ничего вокруг.

Зациклена только на ощущениях, которые снова дают о себе знать при виде тёмно-карих глаз, хмуро меня рассматривающих.

— Как ты? – тихим голосом спрашивает мужчина.

Я улавливаю беспокойные нотки и не знаю, что сказать.

Как я?

Ну, я очень хочу сбежать отсюда и уверенно выстоять одновременно.

Хочу поцеловать тебя и врезать от души ещё раз.

Хочу после этого уволиться и получить повышение сразу.

А ещё меня, кажется, сейчас стошнит.

— Мила? – обеспокоенно протягивает ко мне руку босс.

Закрываю глаза и пытаюсь выветрить из себя резкий мужской запах, что действует на меня головокружительно.

— Пошли, – жёстко произносит Барсов, абсолютно полярно мягко прикасаясь к моему локтю.

Позволяю увести себя поближе к окну и усадить на свободный стул. В панике прохожусь мутным взглядом по коллегам, но никто не обращает на нас никакого внимания. Всё своё любопытство они устремили на щёлкающий фотоаппарат в руках мастера и его застенчивую модель.

— Лучше? – уточняет Ян Маркович, не отрывая от меня напряжённого взгляда.

Прислушиваюсь к своим ощущениям.

Да. Лучше. Подкатившая к горлу «неожиданность» отступила, и дышать стало намного легче.

Больше никогда не поеду к родителям, будучи чем-то взвинченной. Помощи от них не жди. Сердобольная парочка ни за что не заметит, что дочурка слетела с тормозов и заталкивает в себя побольше мясца, дабы удавить внутренний голос, жёстко проезжающий по излишне завышенной самооценке.

Несколько раз удивлённо моргаю, когда босс наклоняется к моему уху и задаёт нешуточный вопрос:

— Ты не беременная?

Хочу спросить: «От кого?», но вовремя прикусываю язык. Из той же «оперы» ещё есть «Когда?» и «Как?», но, вспоминая навязчивого Тима и наши давнишние выходные в постели, вопросы сами собой отпадают. А парочку англичан-скорострелов даже в расчёт не беру.

— Нет, – устало выдыхаю, обречённо сопоставляя факты, что одна я одинёшенька, и окружают меня одни моральные уроды.

А этот… в моём списке лидер.

— Хорошо, – заключает Барсов, странно улыбаясь.

И чего так радуется, скажите на милость?

Смотрю на то, как от улыбки на его щеках образуются милые ямочки, и мысленно жалею, что нельзя соврать про беременность и тем самым отвязаться от посяганий на моё тело.

— В мои планы не входит ребёнок, – отвечаю я, наладив дыхание и устранив тошноту. – Не хочу, чтобы моя карьера проститутки рухнула, так и не начавшись.