Так она ещё и по клубам шастает…

Твою ж мать!

Когда? С кем? Давно?

Убью.

Пока паршивка щебечет по телефону, хвалясь «обалденным» загаром, выжимаю скорость до опасной границы на спидометре и обрастаю гневными эмоциями. Будто чувствуя моё напряжение, небо резко затягивается тучами, вдалеке виднеются вспышки молнии, и вот я уже включаю дворники, чтобы хоть чуть-чуть возобновить перед глазами обзор. Вместе с дождём, который крупными каплями тарабанит по машине, в унисон моей пульсации в висках раздаётся раскат грома.

Мысль о том, что Мила была в клубе, вводит в бешенство и вытаскивает наружу неизведанное чувство.

Только один раз я не смог совладать с ним и поверг в шок себя и остальных.

На фотосессии, когда центром внимания была моя Мила. Когда она стала в глазах мужчин объектом вожделения. Вот тогда я и сорвался.

Так и сейчас. Я на пределе.

Хочется рвать и метать.

Хочется сжать Вольскую в тисках и придушить, чтобы никому не досталась.

— Ян, помедленнее, – доносится сбоку её взволнованной голос. – Дорога размыта. Куда ты так гонишь?

Меня это не беспокоит. Я умелый водитель и контролирую ситуацию.

— Хорошо повеселилась в клубе? – выпускаю наружу мучающий вопрос.

Краем глаза вижу, что Мила хмурится:

— Я не собираюсь обсуждать это. Сбавь скорость.

— С кем ты была? – продолжаю я. – С Авериной? Хороша компашка! – желчно выплёвываю. – Ну и как? Многих мужиков развлекли?

— Не смей меня оскорблять! – холодным тоном по нервам. – Мы с тобой уже всё решили. Кроме работы нас ничего не связывает!

— Ты думала об этом, когда засовывала язык мне в рот? – прожигаю Милу взглядом, улавливая в её глазах зеркальное отражение своих же эмоций.

Мне хочется выбить из неё правду, услышать, наконец, желанные слова, что она чувствует ко мне то же, что и я к ней, но в последний момент, когда она решается ответить, я ощущаю, что машину резко уводит в сторону. Пытаюсь разглядеть дорогу, но перед глазами только капли дождя. Понимая, что теряю управление, инстинктивно жму по тормозам и стараюсь удержать руль, но скорость слишком велика, и боковое скольжение остановить уже нельзя.

Нас неизбежно несёт в кювет, и единственная мысль сейчас в голове: лишь бы моя Мила уцелела. Последнее, что мне удаётся увидеть перед тем, как я слышу скрежет и чувствую сильный удар, это ужас в глазах женщины, без которой моя жизнь бессмысленна.

ЯН.

Я завис во времени. Не могу определить, что конкретно происходит. Через приглушённую в ушах пульсацию пробиваются только хлещущие звуки дождя и грозы.

О произошедшем в сознании только короткие вспышки. Пронзительно ужасающий грохот, леденящий душу крик и удар, после которого наступила ватная тишина.

Не сразу, но в голове начинает оседать мысль о том, что я жив.

Что могу думать, могу чувствовать теплоту, расползающуюся по виску, и могу различать выраженные запахи горелого от раскрытия подушек безопасности.

Единственное, что меня пугает, это то, что я не слышу Милу! Осознание того, что в одно мгновение я могу её потерять, захлестнуло дикой болью.

Нет, не физической.

Меня ломает изнутри, выжигая душу горячей густой кровью.

От страха грудную клетку сдавило, и сердце зашлось в бешеном ритме. Только однажды я чувствовал подобное. Один случай, искалечивший моё сердце на всю жизнь. Один форсаж, который лишил меня способности чувствовать…

До этого момента.

Я переживаю это вновь.

В тот раз авария унесла жизнь мамы, в этот я могу потерять Милу.

Я не смогу это выдержать вновь.

Только не она… Только не моя девочка. Только не смысл моей жизни.

Пусть мне оторвёт руки и ноги, но лишь бы она сейчас дышала.

Пожалуйста, забери моё дыхание… взамен на её.

С трудом, но заставляю себя пошевелиться и открыть глаза.

Я должен убедиться.

Должен видеть, что моя маленькая в порядке и всё ещё сохранила тепло и свет, которыми наделена высшими силами.

Грянул гром, и это стало толчком к действию. Осторожно поворачиваю голову, и моё дыхание обрывается.

Маленькая моя…

Будто просто спит, положив голову на подушку…