Я сбросила предательскую каплю и до боли сжала кулаки, подавляя внутреннюю жалость к себе. Не желая позориться перед мэтрами.

– Кто же просит у мэтра Лестера? – растерянно пробормотал отец, все же что-то уловив в моем голосе. Он близоруко прищурился и бочком начал подбираться к кровати.
– Малышка, солнышко мое, все же знают, что он мало кому отвечает, а если и соглашается помощь, то требует такие обязательства и усилия, что Дармовщинкой это точно уже не назовешь. Последний раз когда вы, мэтр, отзывались на просьбу? Лет пятнадцать назад? Мы тогда лорда советника еле уговорили не забивать вашу статую досками, он же чуть сына не потерял…

– Ой, подумаешь, поучил немного дисциплине, - хмыкнул призрак. – Кадет, вон, совсем не против. Признавайся, Катарина, хочешь на тренировку, пробежаться вместе со своими товарищами?

У меня мгновенно прояснилось перед глазами. Я вспомнила как вчера эти громилы бросили меня у дома.

– Уже бегу!

Соскочив с кровати и путаясь в длинной ночной рубашке, я рванула к шкафу, оставляя без прикрытия пытающегося залезть под подушку Сиротку. Крылан обожал спать, и как приличный дальний родственник горгулий, мог застывать в дремлющем состоянии внезапно и в любой момент. Кроме того, у меня были подозрения о весьма юном возрасте питомца, и по тому, как он привязчиво тулился ко мне, и по реакциям, и, в частности – по склонности отключаться за секунды.

Сейчас из-под подушки торчала только толстая кожаная попа и вяло буксирующие задние лапки, движущиеся все медленнее.

– Не тот огонь в молодом поколении, не тот, - с осуждением произнес призрачный вояка. – Им явно нужен хороший пример.

– Ладно, не буду вам мешать, - пробормотал папа, поежившись под задумчивым взглядом призрака. И вдруг заторопился. – Вижу, дочь в надежных руках. А у меня работы непочатый край, лаборатории подготовить надо. К обеду я принесу решебники по математике и пару отличных брошюр по истории.

– С историей мы справимся сами, хотя, может быть… по новому времени информации мне не хватит. Последние лет пятьдесят не очень-то следил за тем, что в мире творится…

Они оба вышли в коридор и там забухтели, давая мне возможность спокойно переодеться. И как-то так легко стало на душе. Спасибо «шипящему», что нашел для меня этот мир. Странный, проблемный, но такой… скроенный прямо под меня.

– Сиротка, просыпайся! – я оправила юбку-брюки, затягивая туже завязки. Не то, чтобы одежда вдруг мешком стала на мне болтаться, нет. Но и прежней натянутости как на барабанчике, я давно не чувствовала. Все сидело удобно и свободно. – Нам пора. Нас ждут великие дела!

У корпуса мужского общежития развернулись боевые действия. Во-первых, меня не пустили внутрь здания. Дверь оказалась закрытой и в нее пришлось раз двадцать настойчиво постучать. Только после этого открылось небольшое смотровое оконце и в нем как в картинной раме появилась плешивая мужская голова с сонными, полузакрытыми глазами.

– Участники ночных рейдов по зачистке территории до часа Второй Зари могут пользоваться только пролетом через окна. Центральный проход закрыт, - пробухтел спящий. И попытался закрыть створку.

Не позволяя ей схлопнуться, я уперлась ладонью.

– Мне надо позвать друзей на тренировку.

– Заведи других друзей. Из женского корпуса, например. А еще раз меня разбудишь, безумица, напишу на тебя докладную, - заявил плешивый и с силой толкнул дверцу окошка, с грохотом ее захлопывая.

Я с интересом посмотрела на ставшего почти прозрачным мэтра Лестера. Папа посоветовал ему больше не показываться студентам и преподавателям на глаза, так как настоятели не могли отдаляться от своих статуй, вне зала их видели крайне редко, чуть не пару раз всего за год и то у административного корпуса. И внезапные прогулки одного из них по территории академии неминуемо вызовут недоумение, а самое главное – рано или поздно станут известны ректору.

– Не думаю, что дэса Д’Ингельдерн обрадуется разбору памятника на запчасти, не говоря уже о свободном перемещении такого…кхм… известного нарушителя спокойствия как коллега Лестер, - заметил отец. И мой новый наставник нехотя с ним согласился.

Но несмотря на его превращение в прозрачную малозаметную дымку голос у него остался прежним.

– Хорошо этот лысый несет службу, - хрипло раздалось рядом. И за дверью мгновенно прекратился шум задвигаемых засовов.

– Кх-кх, - закашлялась я. – Проклятая простуда по утрам.

– Надо выпить горячего вина и все пройдет, - предложил Лестер.

– Пойду-ка я отсюда! – как можно громче пробасила я.

– Пора сменить диспозицию и провести атаку с флангов. Вперед, меси сапогами!

Поспешно развернувшись, я припустила прочь от входа, и не удивилась, когда через пару шагов услышала за спиной осторожный скрежет вновь открываемого оконца. Не знаю, что подумал комендант мужского корпуса, но увидеть он мог только одинокую девушку в коричневом платье. Сиротка по приказу основателя сейчас летал и заглядывал в окна второго этажа. Да и голосок у крыланов всегда негромкий, тоненький.