Горячая вода, льющаяся из душа, омывает мое тело обжигающим потоком, когда я клянусь себе двигаться вперед.

К утру понедельника я почти полностью убеждена, что могу продолжить жить той жизнью, что знала. В воскресенье несколько раз я чувствовала острую неуверенность. Это были приступы незащищённости.

Каждый раз я напоминала себе, что не проиграла. Я намеревалась сделать что-то - попробовать что-то, - и я сделала это. Восприятие моей личности господином Сантаной искажено его опытом. Хорошо, я не соответствовала его критериям. Но это его проблема, а не моя.

Когда я приезжаю в офис доктора Кайзер, дверь в ее личный кабинет закрыта, но сквозь матовое стекло горит свет. Для визита клиента еще рано, но, подойдя к двери, я слышу ее голос. Я замираю, пока ломаю голову над вариантами. Либо она разговаривает по телефону, либо там клиент. Поднеся к двери костяшки пальцев, я решаю постучать.

Это занимает несколько секунд, но дверь открывается внутрь, достаточно широко, чтобы я могла увидеть своего работодателя.

– Все в порядке?
– спрашиваю я.
– Вам что-нибудь нужно?

– Нет, Марджи. Все хорошо. Не могла бы ты перезвонить клиентам, назначенным на десять, и сообщить, что, возможно, я немного отстаю от графика?

Моя шея вытягивается. Это на нее не похоже. Пунктуальность - это часть волшебства доктора Кайзер. За шестьдесят минут в неделю она может исправить то, что вас беспокоит.

– Вы уверены?

Она поворачивается и смотрит в ту часть кабинета, которую я не могу видеть.

– Да, я уверена.

– Ладно. Я им сейчас позвоню.

– Спасибо, Марджи. Пожалуйста, не беспокой нас.

– Да, доктор.

Глава 19

Лукас

Наклонившись вперед, я опускаю голову на руки, опираясь локтями на колени, когда в дверь кабинета доктора Кайзер раздаётся стук. Наверное, это ее помощница Марджи - хорошенькая блондинка. На мгновение, когда я слышу ее голос, в моей голове возникает образ Мойры.

Вздохнув, я откидываюсь на спинку стула и смотрю на доктора Кайзер. Я не могу видеть, с кем она разговаривает, но слышу, как доктор использует ее имя - Марджи.

Но Марджи - не Мойра, она - не та, кого я хочу.

С самого утра субботы я надеялся увидеть и услышать Мойру на каждом шагу. Теперь же я представляю ее здесь.

После того как доктор Кайзер закрывает дверь, она снова поворачивается ко мне.

– Люк, расскажи мне еще раз о том, что произошло.

Встав, я подхожу к окну ее кабинета и рассеянно смотрю вниз, на парковку. Но не вижу машины, стоящие на ней. Мысленно я возвращаюсь в комнату номер четыре.

– Я хотел остаться с ней. И я размышлял об этом дольше, чем следовало.

– Почему тебе не следовало хотеть этого?

Я вздыхаю.

– Потому что я ее не знаю, - я закрываю глаза и пытаюсь принять правду, какая она есть.
– Потому что я не хотел оставлять ее... никогда. Это было слишком быстро.

Это чувство было удушающим… то, что назревало, было слишком для нее, так же как и для меня. Я знал, что должен дать ей пространство, и когда я это сделал, она отвергла меня.

– После того как она получила твою записку, в которой говорилось, что ты хочешь ее увидеть вновь, чтобы узнать больше о ней настоящей, она позвонила тебе?
– спрашивает доктор Кайзер.

– Нет, Дороти из «Кружева и кожи», это она передала сообщение Мойры. В двух словах: ей понравился ни к чему не обязывающий секс, и теперь она знает, что БДСМ не для нее. Она возвращается к своему ванильному мужу, - мой желудок снова содрогается от этого откровения. Я вскидываю руки.
– Как я не догадался, что она замужем?

Доктор Кайзер склоняет голову набок.

– Откуда ты мог знать?

– Я спросил об анкете. Дороти сказала, что она не раскрыла этой части правды.

– Итак, расскажи мне, что ты сделал после звонка Дороти.

– Я надулся, как девчонка. Скажите мне, доктор, скажите мне еще раз, как я могу вернуть часть себя, когда я так слаб? Собрав все свое дерьмо в субботу днем, я поехал в коттедж родителей, придумав отговорку, что мне захотелось свежей рыбки. Остаток дня я провел на озере в одиночестве.

– Ты что-нибудь поймал?

Я поворачиваюсь к ней.

– Что?

– Ты ловил рыбу?

– Да, но какая разница?

– Что ты с ней сделал?

– Я принес её в коттедж, почистил и сидел рядом с отцом, пока мама и Келли панировали и жарили её.